Оказалось, что восстание в городе жители подняли даже без участия самого управляющего, бунт вспыхнул совершенно стихийно из-за пустяка — имперский гвардеец поймал за руку парнишку-вора, что пытался стянуть у него ключ от темницы, в которой сидел его старший брат. За это солдат собирался отрубить ему руку, но в последний момент вмешалось двое мужчин-кузнецов, и вспыхнула драка. Спустя несколько часов драка захватила весь город.

Без поддержки Алых, рассредоточенные по городу, солдаты могли не много. Они попытались отступить в свой штаб и перегруппироваться там, но им не позволяли, атакуя их буквально из каждого переулка. По ним стреляли из окон, на них бросали камни, а то и просто поливали водой и нечистотами, с крыш, их загоняли в тупики и заставляли сдаться. А тех, кто не сдавался — вязали насильно. Кого не могли связать — убивали.

На шестьсот гвардейцев пришлось восемьсот убитых мирных жителей. Их до сих пор свозили на кладбище, где могильщики, не покладая рук, копали одну могилу за другой, меняя друг друга, когда кровавые мозоли на руках лопались. Свободных молодых мужчин и женщин организовали в своеобразные отряды, призванные охранять все городские ворота на случай, если все же подоспеет имперское подкрепление. Подняв очевидный бунт против императора, люди не собирались включать заднюю и сдаваться на его милость, если он за ними придет. Они собирались драться до последнего. И совсем хорошо, если им не придется делать это в одиночку.

Они ждали нас. Ждали армию, к которой смогут присоединиться.

Лесорубы, наученные махать топорами. Охотники, ловко управляющиеся с луками. Кузнецы, умеющие творить чудесное оружие и броню. Фермеры, кладовые которых ломятся от продуктов. Столяры и плотники, швеи и прачки, целители и булочники, строители, инженеры, стеклодувы, шахтеры — все хотели бросить к чертям этот город, который вызывает у них лишь отрицательные эмоции, и отправиться надирать зад императору в столице.

И именно это их желание не позволяло мне их взять. Они были опьянены быстрой победой, они не способны были сейчас трезво оценивать свои силы, они думали, что война — это просто. Они не слушали раненых, мечущихся в бреду от сепсиса, и не могли услышать мертвых, которые рассказали бы им, что такое война на самом деле. Они первыми развернуться и в ужасе помчатся прочь, не разбирая дороги, когда в их строю появятся Алые. А за ними — побегут и другие. И в итоге побегут все.

Всего этого я, конечно же, говорить бургомистру не стал. Он бы меня понял, я уверен, но я банально не захотел терять время. Мы договорились, что я заберу четверть желающих взрослых мужчин — ту четверть, которую выберут офицеры в моей армии. И, конечно, никаких женщин и уж тем более — никаких детей. Город может нам пригодиться и в будущем, если вдруг что-то пойдет не по плану. Например, понадобится перегруппироваться, пополнить припасы, окопаться… Да мало ли что может произойти на войне. Нам нужна какая-то база. Почему бы ей не быть здесь?