Палубные — это матросы. Кто-то там вроде кричал от боли. Заново заряжаю помповик и бегу вперед вдоль борта. На тумбе скрючился Домаха, а рядом с ним возится Радей.
— Чего у тебя?
— Бочину пробило.
— Дай гляну!
Осторожно разрезаю окровавленную рубаху парня. Пуля прошла насквозь, но вроде ничего из важных органов не задето. Мясо не торчит, темная жижа не льется. Кровь сочится, но в меру. Домаха дрожит, адреналин не помогает справиться с болью. Бывает такое у физически сильных людей — болевой порог низкий. У меня на адреналине как раз все наоборот.
— Не суетись, Радей! Споро в кубрик за лекарным набором.
Но что сейчас делать? Парню все хуже. Решаюсь. В Обители же помогло? Кладу свою ладонь на лоб здоровяку и с каждой секундой ощущаю, как его дрожь исчезает, а он сам обмякает.
— Что с ним?
Рядом присел Чагодай. Он выполняет много функций на корабле. Плотник, повар и лекарь. Скорее знахарь-травник.
— Пуля на вылет. Я его успокоил, перевязывай.
— Сначала рану омыть потребно и наложить травяную мазь от лихоимки.
— Ну, это ты уже сам. Радей, подсоби!
Я ухожу вперед. Носовой части лодьи досталось больше всего. Много разбитого дерева, порванного в клочья рангоута. Будет чем заняться команде на стоянке. На второй палубе громко ругаются пулеметчики. Савва достает из ящика инструменты и что-то пытается отвернуть. Так вот, в чем дело! Они не могли подвинуть поворотный ворот в сторону берега, и им пришлось прятаться за бронированным колпаком. Минус подобной конструкции.
По правому борту прохожу в сторону рубки и поднимаюсь по трапу наверх. Здесь уже собралось на перекур командование лодьи. Если можно так назвать капитана кормчего и двух десятских — палубного и моторного.
— Почитай, легко отделались! — Лызло отчаянно жестикулировал. Вместо привычного в моем мире тельника не нам была одета косоворотка с короткими рукавами. — Спасибо Олегу. Его дар и в самом деле силен.
— А ты сомневался, — механик, так правильней было назвать длинноусого десятского Надана, хитро глянул на меня. — Мне о нем ребята с Портюги рассказывали. Мало кто в наших поречьях с настоящей нежитью в схватке сталкивался. Все больше болтунов.
Капитан, пожилой и много чего повидавший дядька с непростым именем Калган, глянул на меня исподлобья. Болян дал задание, погрузил на лодью и был таков. За прошедшие три дня мы так толком и не успели познакомиться. Я днем бдил на палубе, читал задание, ночью нагло дрых. Кормчий командовал экспедицией до места прибытия. Решаюсь спросить:
— А кто это был?
— Заводьские. Иногда выбираются сюда и шалят.