Пулеметы уже не частят, да и стрелки стреляют на выбор. Поисковые фары шарят по воде, егеры и матросы находят и добивают уцелевших татей. Тут без вариантов. На таком расстоянии тем не уйти живыми. Вот еще одна ватага закончила свое существование. И скорее всего никто не узнает причину их кончины. Мы хоронить никого не собираемся. Не в обычаях такое дело. Сожрут тела татей рыбы и раки, даже следов не останется. Жестока в этих краях жизнь. Но справедлива.
— Пройдем!
Из протоки возвращается гребной челн с матросами. Они уходили вперед мерить глубину. Места тут незнаемые, а реки-притоки Великой могут быть коварны. Правый берег Керзача густо порос осокой и тростником, за ним идут так называемые цемёрные непроходимые болота. Левый берег обрывистый, но за ним на десятки верст раскинулись солончаки. Места проклятые и никого не привлекающие. Ну разве что кроме таких отморозков, как мы.
После боя с ночными татями мы начали чувствовать себя более уверенно. Команда сработалась. С наскока нас точно не взять. Шутка ли сказать, четырнадцать челнов нападали на ошкуй и не ушел никто. Такое редко случается. То ли разбойнички оказались людьми неопытными, то ли замахнулись сильно выше головы. Кого не убили пули, тот сам утоп. Во всяком случае утром на берегу мы живых татей не нашли, как и их следов. В полуверсте отыскались остатки разбойничьего лагеря и больше ничего.
Егеры людьми добрыми отнюдь не были, пораненых татей в лодках просто добили, сначала разузнав у тех, кто такие. Но северяне, люди суровые, мало что у них выпытаешь. А мне хоть и не по себе было, но в чужой монастырь со своими хотелками не лезут. Нас бы самих те вряд ли живыми оставили. Это ушкуи и большие разбойничьи корпорации берут в плен, в рабство продать или на обмен, а эту мелочь интересует лишь добыча. Изгоями они оказались.
Так что нашей команде досталась в итоге лишь пара побитых стругов, которых взяли на буксир, оружие и личные вещи разбойников. Егеры, да и лодейная команда отнюдь не брезгуют трофеями. Это же отчасти их хлеб. Вот и мне в розыгрыше достались женские серебряные подвески. Не по душе такое, обязательно продам, и уж точно дарить не буду. Оружие разбойников особо никого не заинтересовало, разве что режуще-колющее. Несколько ружей и винтовок убрали в лодейный арсенал, остальные в обменный фонд ватаги. Не самые распространенные калибры, но поменять на что-то будет можно.
Я же выпросил себе кривой кинжал, здорово смахивающий на непальский кукри. Вот лежит душа к подобному оружию! Фалката вещь хорошая, но очень уж длинная, таскать с собой неудобно. А таким кривым ножичком можно как тесаком нарубить дровишек. Да и руку в узком месте оттяпать получится запросто. Только удар поставить с оттягом и движением на себя. Тогда лезвие глубже впивается в мясо.