Вчерашние слова Марьи Семёновны не давали покоя: «Слухи на пустом месте не растут». Аля пыталась гнать эти мысли, но они возвращались, как назойливые мухи в августе — не столько жалили, сколько бесили своим упорством.
— Мам, я пойду почту проверю, — сказала она, натягивая свитер.
Мама улыбнулась и кивнула, но в глазах мелькнула тревога — такая тихая, что её можно было бы и не заметить, если бы Аля не знала мамины взгляды наизусть.
Утро было прохладным, роса лежала на траве, как рассыпанное стекло, и каждый шаг оставлял на ней тёмные следы. Аля шла по знакомой дороге, вдыхая запах сена и пыли, и пыталась убедить себя, что всё в порядке. Серёжка ведь её парень. Они столько лет вместе. Он точно не мог… ну, не мог ведь. Да, он давно требовал «подтверждения любви», но она столько раз всё ему объясняла, и он обещал подождать — значит, понимал, как для неё это важно.
Почта стояла на краю деревни, маленькая, покосившаяся, будто сама стеснялась своего вида. Над дверью висела табличка «Почта России», но местные упорно называли её «центром вселенских новостей».
Аля толкнула дверь и замерла.
Внутри, прямо у стойки, где обычно тётя Зина выдавала посылки и читала вслух адреса, чтобы убедиться, что они «не заколдованные», стояли Серёжка и Людка. И не просто стояли. Они целовались. Так, будто весь мир вокруг перестал существовать, а остались только они, стойка и стопка писем, которые грозили вот-вот упасть.
У Али внутри всё оборвалось. Мир на секунду стал чёрно‑белым, как старый телевизор, который Гена иногда пытался починить. Потом цвет вернулся — яркий, слишком яркий, будто кто-то выкрутил насыщенность на максимум.
— Фу, — вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. — Они, возможно, ещё и на письмах бабы Тоси непонятно чем занимались! Фу‑у‑у! Непотребство‑то какое! Бедные уфологи, которым она по десять писем в неделю шлёт…
Серёжка и Людка отпрыгнули друг от друга, как школьники, которых застали за списыванием. Серёжка покраснел так, что даже веснушки на его носу стали незаметны. Людка схватила стопку писем и прижала к груди, будто это был щит.
— Алька… это не то, что ты думаешь! — выпалил Серёжка.
— А что я думаю? — голос Али звучал спокойнее, чем она себя чувствовала. Внутри всё дрожало, как желе на подносе, который трясёт неловкий официант. — Я думаю, что вы целовались на почте. На той самой почте, где баба Тося пишет про инопланетные сигналы. Это даже звучит как плохой сценарий для деревенского сериала.
Людка открыла рот, закрыла, потом снова открыла:
— Аль, ну… мы просто… ну…