Глава 1. Автобус, который не верил в себя
— Аль, ну ты взглянула бы на парней, может, и в деревню бы не пришлось возвращаться после выпуска, — сказала Милка, поправляя идеально уложенные волосы так, будто это был стратегический манёвр.
Аля только хмыкнула и застегнула молнию на сумке. Сумка была видавшая виды: с одной стороны пятно от кофе, с другой — вышитая деревенская ромашка, которую мама пришила «чтобы не забывала, откуда ты».
— Милка, ну ты же знаешь, у меня Серёжка, он ждёт, — ответила Аля, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не так, будто она сама себя уговаривает.
— Ну что ты за него ухватилась? Он же бесперспективный, — Милка мечтательно закатила глаза, будто уже видела себя в рекламе духов, а не в общажной комнате с облупившейся краской на подоконнике. — Вон у нас парни, городские и симпатичные. Да и в кафе к нам ходят…
Аля улыбнулась, но ничего не сказала. Про «бесперспективного» Серёжку она слышала уже столько раз, что могла бы записать это как отдельный курс лекций: «Почему твой парень не годится для городской жизни». Но для Али он был не про перспективы. Он был про то, как они в седьмом классе вдвоём прятались от грозы в сарае у тёти Клавы, и он тогда отдал ей свою куртку, хотя сам дрожал от холода. Это не измерялось в зарплатах и карьерных лестницах.
— Ладно, Милка, поехала я. Мне сначала на поезд, потом автобус, — сказала Аля, подхватывая рюкзак.
— Ты помнишь, у нас в воскресенье вечером смена в клубе, я еле выбила для нас место, платят много, — напомнила Милка уже в спину.
— Помню, помню, — Аля помахала, не оборачиваясь, чтобы не показывать, как у неё внутри всё сжимается от мысли о клубе, чаевых и бесконечных «принесите ещё воды».
Рюкзак был тяжёлый не только от конспектов по анатомии животных. В нём лежала её маленькая вселенная: потрёпанный блокнот с заметками про копыта и лёгкие лошадей, пара шоколадок «на чёрный день», фотография, где они с Серёжкой смеются, потому что у него на голове гнездо из сена (он тогда помогал дяде Паше с сеном, а она просто не удержалась), и маленький брелок-трактор, который Гена, мамин отчим, подарил ей на первое сентября, когда она уезжала: «Чтобы помнила, что дом — это не только город».
Автобус дёрнулся, будто сам не верил, что ему удалось дотянуть до их остановки, и с шипением распахнул двери. Аля шагнула на обочину, прижимая к себе рюкзак так, будто в нём хранились не конспекты по анатомии животных, а все её надежды на светлое будущее.
— Всё к лучшему, — пробормотала она себе под нос, как мантру. — У меня всё впереди. Даже если пока это «впереди» — просто пыльная дорога и лужа с амбициями.