Осталось только забрать оплаченные покупки и… И тут я понял — у нас нет сумки! На кассе нам не предложили пластиковый пакет, а даже если бы и продавался — отдать шестьдесят копеек за сумочку, которая всё равно не выдержит весь груз? Да и нет у нас денег — всё потрачено, а лишнего не брали на всякий случай. Вдруг криминал, а у нас денежки в карманах! Ладно, идти всё равно надо, нас ждут бойцы. Вернее, они ждут боеприпасы, за которыми мы ходили. Моя осенняя куртка, модная и дутая, случайно отхваченная уже в конце осени, имеет шнурок по самому низу, который можно завязать. Большая часть бутылок помещается мне за пазуху. Примерно треть суём Витьке, который фиксирует богатство рукой. Вторая рука ему понадобится, чтоб держать меня. И держаться самому. Прямо от ступеней универмага под ноги к нам легла полоса препятствий.
— Белый снег, серый лед
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней
Город в дорожной петле…' Не пою, скорее бормочу речитативом.
— Это чего такое? Песня?
— Это молитва, Витяня! Сейчас мы с тобой сначала медленно пойдем, а потом вон с того склона покатимся. Ноги чуть согнуты, меня не отпускай, корпусом не шевелим, куда скатимся, оттуда и пойдем.
— Это как ты вчера в Киеве с Олькой?
— Почти. Только нам с тобой рулить нечем сейчас.
На этой фразе я почувствовал, что уклон уже начался, так что быстро заткнулся, а наш дуэт начал сначала медленно и плавно, а потом с лёгким ускорением скользить навстречу судьбе. Молча, но громко сопя, мы скатывались с бугра, который даже не заметили, идя налегке. Хотя вон там Витька навернулся, вспомнилось, как я тогда засмеялся. Почему я не думал в тот момент, что идти обратно будет труднее? Мне вообще сейчас пришло в голову, что круглосуточное пребывание в компании восьмиклассников слега меня отупляет, вернее, подстраивает под них. Лучше бы было, чтоб они подстраивались под меня. Но для этого надо еще сильнее поднимать харизму — моей пока не хватает построить всех пацанов из двух классов.
Мы скатывались навстречу судьбе достаточно долго, порой почти застывая на одном месте, а потом снова лениво разгоняясь. Катились, пока нас не вынесло на тощий сугроб, где мы встали. Встали! Не опрокинулись, чего я так боялся. А дальше наш четвероногий тандем аккуратненько засеменил в сторону пассажирского парка, где отстаивался наш поезд.
— Вас только за смертью посылать!
— Да пошел ты! Сами не знаем, как донесли всё.
— А где это всё?
Крики раздавались из вагона, в который забрался Филатов, предварительно выгрузим в снег все свои бутылки. Я стоял, продолжая держать двумя руками свой живот, наполненный пивом. Вскоре на низкий заснеженный перрон попрыгали ребята и мигом перетаскали всё наше богатство. Мои бутылки они вытаскивали прямо из расстегнутой куртки. Только сейчас до них дошло, как нам было непросто, как все рисковали остаться и без денег, и без выпивки.