— Ага, если он его развивать не будет. А то найдет красную ручку и червонец нарисует.
Ну, привет, Одесса! Вот уж какой город не похож на Москву! Если Днепр в районе Киева можно сравнить с Москвой-рекой, ну хорошо, с четырьмя Москвами-реками, то Черное море, простирающееся до горизонта ни с чем сравнить нельзя. Грязноватая немного неряшливая и какая-то несерьёзная Одесса-мама встретила нас… Никак она нас не встречала. Как я выяснил, наш поезд бросил якорь не в самом городе, а в пригороде — поселке Котовского. Или Поскоте, как его называют местные. Ну и ладно, сейчас это пригород, а не какие-то дальние выселки, какими они были раньше. Жалко, конечно, что от стоянки поезда море не видно, но я уверен, нам его еще покажут. Море здесь главный экспонат.
Если верить экскурсоводу, который в автобусе наговаривал нам обязательную информацию, то в городе достопримечательностей больше, чем в любом другом месте земли. И вообще, как я понял после очередной лекции, тут принято любить свой город. Не так, не через губу, как любят Киев или Москву, не со снобизмом, как в Ленинграде, а искренне и бесхитростно, изо всех своих сил. Экскурсовод в Москве отчитывает программу с жалостью к приезжим, которым не довелось правильно родиться. Киевляне любят свою родину гордо, вот они родились в Киеве, а чего добился ты? Ленинградцы… настоящие ленинградцы заразные сами, и других пытаются заразить своей болезненной любовью к холодному камню своего города. Не то одесситы, они гораздо добрее. Я даже подозреваю, что они не против, чтоб и я стал одним из них. Типа, стань одесситом, без лоха жизнь плоха! Скажете, нельзя по паре-тройке экскурсоводов судить обо всём населении? А кто мне запретит-то, у нас это, как его… свобода совести.
Что же вы так долго, дорогие товарищи, я уже устать успел! Почему не сразу с утра меня привезли сюда, на аллею славы? Гранитный шпиль памятника неизвестному матросу, возвышающийся над морем, выглядел достаточно скромно серым зимним днём на фоне серого застывшего моря. Пройдя по аллее мимо плит с названиями городов-героев, иду мимо самого памятника и упираюсь в кромку. А дальше внизу и впереди море! Серовато-белое, в трещинах льдин, скованное этой зимней стужей, но море. И ветер в лицо. Боже, как я люблю море!
— Корчагин, ты там окоченел? Чего стоишь, мы уже уезжаем!
Извините, пацаны, давно не видел старого друга. Ладно, поехали, что у нас дальше по списку? А дальше были катакомбы. Одесские, что примечательно. И конечно, самые лучшие, самые протяженные, самые запутанные. Одесситы они такие, что если у них что-то имеется интересного, то оно тут объявляется самым-самым. Сколько километров⁈ Да вы офигели! В случае с катакомбами, может, и не врут одесситы: всё-таки две с половиной тысячи километров тоннелей — это не просто дохрена, это представить невозможно. И сразу как-то пропадает желание шутить, и мы даже начали верить, что в этих тоннелях можно заблудиться насовсем.