А катакомбы, что катакомбы? Страшно, темно и холодно, когда летом. А сейчас в зимней одежде под землей даже жарковато некоторым. Мне в осенней куртке вообще нормально. Главное в катакомбах что? Главное — не закапать воском Иркину шубу. Поэтому мы все не сбились в плотную группу, а идем слегка врастяжку. Крутим головами, рассматриваем надписи и указатели, агитплакаты, а точнее наскальные рисунки, призывающие бить врага днем и ночью. Бррр, вот каково было партизанам подземелья проводить дни в катакомбах и вылезать наружу только ночами? Так точно в вампиров можно превратиться.
— Ир, а где мы вообще?
— В катакомбах. Я бы вопрос по-другому поставила: где наши? Или даже так: где экскурсовод⁈
— Это мы что, потерялись?
— Заблудились! Так, Корчагин, делай что-нибудь, чтобы мы выбрались!
А что тут сделаешь? Орать бесполезно — в многочисленных изгибах звук быстро погаснет, благо еще и стены пористые. Идеальное звукопоглощение. Тут бы студию звукозаписи устроить было хорошо. Бегать кругами тоже не получится. Один вариант — медленно куда-то двигаться, глядя под ноги. А под ногами искать многочисленные капли парафина, оставляемые группами туристов. Вышел на развилку — смотри вниз и выбирай направление. Следующая развилка? Опять ищи парафиновые плюхи на полу. Свечки, какие вы классные! Были бы все туристы с фонарями, хрен бы я нашел следы погасшей лампочки на полу и стенах. А следы угасших свечей — вот они, порой даже огарочки валяются.
— Зачем ты это подбираешь?
— А вдруг наши свечки догорят раньше, чем мы выйдем?
— … .
— Не ори, не паникуй. Мы выберемся, тут постоянно кто-то ходит — вот же следы. Эх, были бы свечки стеариновые…
— И что бы изменилось?
— Стеарин можно есть, его из бараньего жира делали. Но это раньше. Читала приключения Тома Сойера?
— Читала, представь себе! Там главный бандит умер к катакомбах перед запертой дверью. Другой пример давай.
— Замолчи.
— А ты мне рот не заты…. М-м-ммм!
Я ладонью зажал Ире рот, чтоб расслышать звук, который мне показался. А нет, не показался — впереди явно кто-то бубнил! Не бегом, просто шагом, взявшись за руки, как Том со своей подружкой Бекки, мы шли вперед на звук голосов. А ведь люди! А ведь наши! Наши!!! Делаю жуткое лицо и прижимаю палец к губам, показывая Долгополовой, чтоб молчала. Мы тихонечко пристраиваемся к хвосту экскурсии. Выжили, нашлись, не спалились. Никто нас не хватился все те долгие часы, что мы блуждали в темноте лабиринта. Ну или десять минут, я время не засекал. Незаметно вытряхиваю из кармана подобранные свечные огарки — есть их не придется, жечь тоже. А вы говорите — мокрые ноги.