— Жди здесь.
Тот кивнул.
На складе хранились продовольствие, амуниция и — что теперь было важнее всего — оружие для охраны объектов. Не боевой арсенал, нет. Карабины, пистолеты, пара автоматов. Всё в ящиках, под замком.
Складщик, пожилой обер-фельдфебель Кранц, сидел за столом и ел хлеб с колбасой. Увидев Лютце, быстро встал, забыв вытереть рот.
— Герр обер-лейтенант?
— Кранц, мне нужен пистолет. «Парабеллум». И подсумок с магазинами для него.
Кранц моргнул.
— Для двора?
— Для охраны на время разбора завалов. Получу лично.
— По накладной?
— По накладной, конечно.
— Сколько магазинов?
— Шесть.
— Могу дать только пять.
Кранц достал бланк и журнал. Об отстранении он, похоже, ещё не знал. Лютце подписал накладную ровным, аккуратным почерком, как привык за годы службы. Складщик сходил в подсобку и вернулся с оружием. На всё ушло минуты три.
Лютце убрал пистолет в опустевшую кобуру, взял подсумок и направился к выходу. Подпись осталась на складе. Когда начнут искать, узнают, что он вооружён. Но уходить с пустыми руками он не собирался.
Возле машины Лютце остановился.
— Шольц, — он наклонился к водителю, — скажи мне, как ты ко мне относишься?
— Что?
— По дороге сюда ты даже про свою семью рассказывал. А сегодня слова не вытянешь.
— Вы мой знакомый, герр обер-лейтенант. Но вы выше по званию. В комендатуре быстро учишься, с кем и как разговаривать. Вы уж извините…
Лютце всмотрелся в него. Не похоже было, что ефрейтор знает о разговоре у Бруннера. Просто держится подальше от неприятностей.
«Значит, дело в службе. Тогда будешь жить».
— Уезжай в комендатуру, — сказал он. — Доложишь, что я остался на объекте для проверки. Обратно доберусь сам.
Шольц помедлил, но спрашивать ничего не стал. Кивнул, завёл мотор и уехал.
Лютце смотрел вслед «Кюбельвагену». До этой минуты ещё можно было вернуться на двор и заняться сдачей дел. Теперь он выбрал другое.
Он свернул в переулок, затем в следующий, в проход между двумя каменными заборами. Дальше была железнодорожная насыпь. Этот короткий путь он знал по поездкам между складом и двором, когда-то даже объяснял его Шестакову.
«Шестаков, сволочь. Ты всё знал! Привёл их! Стоял рядом и заговаривал мне зубы, пока твои готовились убивать моих солдат!»
Но сейчас было не до мести. Нужно выбраться из города до следующего утра. До того, как его хватятся в комендатуре.
Лютце перелез через насыпь, спустился по мокрой глине, дважды поскользнулся и ободрал ладони. Потом пошёл по тропе на запад. В тыл. Подальше от Бруннера. Туда, где ещё не знают его фамилии.
К следующему вечеру мы уже обжились у Дудника — насколько можно обжиться за сутки. Перебрались к нему накануне, после шести, по двое. Все шестеро успели до комендантского часа. Вещи и оружие убрали в бывшую котельную, у двери выставили дежурного. С едой выручил Шестаков.