— Гена, в кузов! — скомандовал я.
Сидоров уже был у заднего борта. Откинул его, заглянул. Я — следом.
В кузове стояли ящики. Десять или двенадцать, перевязанные бечёвкой, уложенные в два ряда. На нескольких — штампы с орлом. На ближайшем — трафаретная надпись, которую я разобрал сразу: «Sprengstoff». Ниже, помельче: «Fp. 02». Немецкий тротил.
— Тол! — выдохнул Гена, когда я перевёл.
— Берём! — Я полез в кузов. Сдвинул первый ящик, прикинул вес.
«Ля… килограммов десять, не меньше!»
За ним стоял второй, с той же маркировкой, а за вторым — третий, без надписей и заметно легче. Он меня и заинтересовал. Я откинул крышку: патроны. Пистолетные, в картонных пачках.
— Бери, спускай, — велел я Гене. — Потом раскидаем по мешкам. Что там дальше?
Гена отодвинул четвёртый ящик. За ним лежал моток шнура. Гена повертел его в руках.
— Шнур какой-то…
Фрол, подоспевший к борту, глянул и сразу сказал:
— Детонирующий. Добрый.
— Много его?
— Пока вижу только моток, — отозвался Гена.
— Бери.
Пятый ящик был маленький, деревянный, с проволочной пломбой. Гена вскрыл его: внутри, в гнёздах из соломы, лежали взрыватели.
— О, это уже дело, — сказал я. — Так… смотрим дальше.
Я спрыгнул на землю и стал принимать груз. Гена подавал из кузова. Семён подбежал, забрал первый ящик с толом и сунул в вещмешок. Тяжесть качнула его, но он устоял. Фрол взял моток шнура и второй ящик. Тарасов стоял у кабины над водителем, который лежал на обочине, связанный ремнём, с кляпом из тряпки во рту. Антось вернулся на холмик у поворота и смотрел в сторону склада.
Через минуту Гена спустился с ящиком взрывателей. Я переложил пачки с патронами в свой вещмешок и закинул его за спину. Лямки больно впились в плечи. Пришлось поправить их и подтянуть пряжку.
В кузове оставалось ещё много груза. Но больше мы бы на себе не унесли — и так через весь пустырь тащить.
— Готово? — спросил я.
— Готово, — ответил Гена.
— Машину — в кювет. Миша, давай его сюда.
Тарасов поволок связанного водителя к кабине. Я понял, что он собирается делать, и не остановил. Миша снял с него ремень и кляп, убил ударом камня, усадил на водительское место и ещё раз, со всей дури, приложил лицом о руль — чтобы походило на аварию.
«Маньячина…» — только и подумал я, глядя, как спокойно он это делает.
С машиной провозились дольше, чем рассчитывали. Когда закончили, грузовик стоял криво: левые колёса увязли в кювете, правые остались на краю обочины. Издали могло показаться, что водитель не справился с поворотом. Но на внятную проверку наша затея не была рассчитана.
— Уходим! — Я махнул рукой в сторону пустыря. — Все к насыпи!