Кивает нам, что-то машет и указывает на мобильный. Вот же… Пожалуюсь Ясе на него. Нельзя так являться, да ещё с такими гостями.

– И что тебе нужно? – спрашивает Давид, но руку с пистолетом не опускает.

– Вероятно, извиниться, – отвечает уверенно Вова. – И ещё раз посмотреть на ту, что забрала наши сердца с братом. Но если я смог отпустить, то он нет, – усмехается Вова, а мне становится не по себе. – За что и заплатил.

– Камнев, я ведь тебя просил, и ты слово давал, – Давид начинает злиться. – Ты дал слово, что Марат никого не побеспокоит. А вышло, что он положил семь человек и чуть не убил мою жену и сына.

– Твоя жена справилась лучше семи охранников и тебя, да, Дава? – вроде и спрашивает Вова, но от его вопроса во рту разливается горечь. – Я не буду оправдываться или доказывать, что сделал всё, что мог. Мы все покалечены жизнью и её образом. Воспитанием и больным желанием обладать. Но кто-то может справиться со своими демонами, а кто-то позволяет им править балом.

– Зачем ты приехал? – спрашиваю, уже делая шаг в сторону, чтобы видеть Вову, но не выхожу из-за спины Давида.

– Посмотреть на тебя ещё раз, – улыбается он. – Ты стала ещё красивее.

– Ты сейчас точно не уйдёшь отсюда, – рычит Давид.

– Нужно было стать для тебя таким, как он, – Вова будто не замечает слов Давида, продолжая смотреть мне в глаза. – Нужно было стать для тебя всем, тогда ты осталась бы со мной.

– Нет, – отвечаю я на удивление спокойно. – Не осталась бы. Да и один из вас давно бы уже умер, если бы было так, как ты думаешь. Ты не умеешь любить, Вова. Ты не знаешь, что это.

– А ты? – спрашивает он хрипло.

– Знаю, – отвечаю я уверенно. – И тебя я не любила.

– Дикая, я же пристрелю его, – Давид на пределе, а я ничего не придумываю лучше, чем положить руки ему на спину.

– Я знаю, что такое любить. И это невероятное чувство, когда ты умираешь и воскресаешь одновременно только от одного взгляда, вздоха, улыбки, поцелуя, – говорю это и чувствую, как под ладонями расслабляется спина Чернобора.

– Хм, – громко хмыкает Камнев, и грустная болезненная улыбка касается его губ. – Ты счастливчик, Чернобор. Ты растопил сердце Снежной королевы.

– Я получил свою Дикую, а тебе пора, – Давид говорит спокойно, что удивляет не только меня, но и Вову.

– Я хочу, чтобы ты всегда была счастлива, Ника. Буду сгорать в этом знании, но дышать, – отвечает Камнев, разворачивается и уходит с охраной.

Смотрю ему вслед и не знаю, что чувствую: облегчение или страх, что это не конец.

– Я тебя, блядь, прикончу когда-нибудь. Что за херня, Дан? – рычит Давид, замечая подходящего к нам Богдана.