– Да блядь! – заорал я, поднимаясь с места.

Смотрим со Стальновым друг на друга, и я ведь знаю, что он не скажет, где Ника. Ни разу даже не прокололся.

Он её отправил на отдых, как сказал сам. Дикая выехала из страны так, что ни одна падла не может мне её найти. А я кончаюсь без неё. Подыхаю.

До сих пор перед глазами её лицо, когда видел в последний раз в салоне. Снежная королева. Да, Дикая и есть та самая Снежинка, которая попала в сердце как осколок и не даёт ему свободно работать.

Я превращаюсь в параноика. Но хочу видеть её. Хочу просто знать, что она жива и дышит тем же грёбаным воздухом, что и я!

– Не поделишься своими тараканами? – спрашивает Стальнов, вытаскивая меня из размышлений.

– Нет, – отрезаю слишком резко. – Мои тараканы слишком кровожадные и могут ранить такую тонкую натуру, как ты.

– Они у всех любят пожрать, – хмыкнул Стальнов. – Но иногда нужно их просто хорошенько травануть, чтобы они все разом сдохли. Смотришь, потом и жизнь наладится.

– По себе судишь? – спрашиваю, подкалывая Стальнова.

– А то, – отвечает он спокойно. – Я ведь говорил тебе, что жизнь – сука ещё та. Подножку ставит тогда, когда ты думаешь, что на коне. Но тебя потом этим конём ещё и сверху ебашит. Так что наслаждайся, Чернобор.

Стальнов вышел из кабинета молча, больше ничего не добавил, а меня начало затягивать в воспоминания, когда мне в рожу тыкали, что урод и такой же, как папаша, неблагополучный, что только могу жизнь портить.

Когда тебе давно за тридцатник, то уже и насрать, на кого ты похож. А когда ты десятилетний пацан, и тебя лупят всем, что под руку попадётся, а потом ещё и на улицу выставляют в мороз, понимаешь, что жизнь дерьмо.

Я ушёл из дома в один такой день, а точнее, ночь, когда думал, что замёрзну. Хер его знает, откуда во мне тогда взялось столько решимости.

Меня подобрал полицейский бобик, а потом я оказался в детдоме.

А сейчас… а сейчас я снова подыхаю из-за бабы, которой и нахер не нужен!

***

В кабинет входит Стальнов и совершенно не удивляется развернувшейся картине.

– Ты мне скажи, Гарик, когда же тебя так успело развернуть? – смотрю на своего бывшего доверенного друга, можно сказать. – Как так вышло, что всё дерьмо, которое полилось на меня, пошло с твоей подачи?

Стальнов молча прошёл к диванчику в углу и уселся расслабленно. Гарик напрягся ещё сильнее, но молчит.

Столько лет всегда были друг за друга. Защищались от всех в детском доме, когда я туда попал. Гарик был хлюпиком, и его все пиздили, а меня передёргивало, когда обижали слабых.

Я его защищал, отгребал за двоих, а в итоге вышло, что он же меня и предал.