***
Внутри всё звенит от напряжения. Страшно, но я не привыкла показывать свои страхи. Точнее сказать, отучила себя это делать. И самое интересное, что чем безразличнее моё выражение лица, тем напряжённее лица собеседников.
Но сейчас у меня собеседников нет. Сейчас у меня только курьеры, ну если их можно так назвать.
– Мальчики, может, вы всё же подумаете и не будете делать того, для чего посланы? – спрашиваю я спокойно в надежде воззвать к разуму двух амбалов.
Но совсем невоспитанный ржач отвечает мне намного откровеннее, чем слова этих аборигенов.
– Снегурка, ты бы помолчала, – продолжая ржать, поворачивается ко мне один из них, сидящий на пассажирском сиденье. – А то в багажнике поедешь.
– Шеф сказал доставить целой, – резко замолкает водитель.
– А что с ней в багажнике будет? – не унимается первый. – Зато научится рот держать на замке.
– Ой, зря вы, мальчики, – усмехаюсь я, смотря в зеркало заднего вида, откуда мне хорошо видны обе рожи.
Улыбаюсь, и, самое удивительное, их морды резко становятся напряжёнными.
А ведь я просто хотела отдохнуть. Новый год на носу, а вокруг один стресс. Надеялась погреть свои косточки в спокойствии и одиночестве.
Но до аэропорта я не доехала. И мобильный забрали, уроды. А учесть, что везут меня уже больше получаса, и мы ещё даже не въехали ни в какой посёлок, так как из города мы выехали, то и искать меня начнут нескоро.
Ой, Ника, перестань себя обманывать. Искать тебя могут начать только Яся с Машей, твои подружки дорогие. И «дорогие» здесь самое правильное слово. Мы с ними столько пережили, что и не счесть. Даже когда слишком худо было, мы находили время, чтобы собраться вместе и просто помолчать или поплакать, или потанцевать. Что угодно, чтобы выплеснуть всё, что скапливается в каждой женщине, которой немного за тридцать.
Все любят видеть красивую обёртку, совершенно не обращая внимания на внутренности. Все хотят получить самое лучшее. И да, я лучшая, как бы эгоистично и нагло это ни звучало.
Но никто даже в страшном сне не может представить себе, что я прошла, чтобы понять это. И одиночество – это моё личное время счастья. Это я тоже поняла только спустя годы.
А ведь когда-то унижалась, умоляла остаться, обещала всё что угодно терпеть, только не одной. Дура! Зато наученная самым строгим учителем – жизнью.
И путёвку я ухватила вчера себе, чтобы выдохнуть весь тот стресс, что пережила вместе с моей Ясей Макаровой. Моя рыжая ведьмочка, и та, что всегда поддержит.
Но вот нужно же было ей на пути попасться этому бандюку Стальнову! И да, я даже немного завидую ей. Я не видела ещё ни одного, кто бы смог усмирить Яськин характер.