Чисто теоретически проблему можно было решить путем расселения народа на новые территории, там более что практика «расселения» на летний период тут давно уже применялась. Но она-то применялась в чисто охотничьем плане, а сельское хозяйств требует какой-никакой, но оседлости — а вот с оседлостью все было куда как печальнее. Потому что даже самая хиленькая оседлость требует наличие относительно постоянного жилья, причем жилья зимнего: нынешний транспорт просто не позволял собранный урожай с собой куда-то далеко перенести, его непосредственно на месте употреблять нужно было. А сейчас такое постоянное жилье все же предполагало, что живущие в поселении люди способны себя защитить, причем не только от грозных сил природы — то есть поселения нужны довольно крупные. В принципе, и сотня взрослых (а лучше сотня взрослых мужчин уже) способны от врагов поселение защитить — но на сотню мужиков и поля нужны очень немаленькие, а вот с ними в обозримых окрестностях было совсем уж печально: лес вокруг растет, сплошной лес, и чтобы в этом лесу вырубить участок под даже небольшое поле, нужно сколько труда вложить!
Однако, что там народная мудрость говорит про труд относительно рыб в пруду? В принципе, разводить в пруду тех же сазанов было бы неплохо, и даже карасей — но для обустройства пруда тоже нужно очень много труда вложить — а сейчас весь труд был направлен на обеспечение прокорма людям, людей на обустройство прудов уже отвлекать не получится в обозримое время. Вот если бы была картошка… но картошки нет и ее не предвидится, так что приходится как-то перебиваться тем, что уже есть — а пока есть из действительно урожайных растений только несколько злаков. И то, что они есть — уже хорошо, однако нынешнее состояние сельского хозяйства особо сытой жизни не обещает. Просто потому…
Потому что даже учитывая «изобретение» плуга и наличие уже двух десятков лошадей (но все еще довольно хиленьких) и полусотни прирученных лосих, а так же нескольких малость одомашненных туриц за посевной сезон вспахать и засеять получалось хорошо если пару сотен гектаров. А почвы-то были пока еще даже издали на черноземы не похожие, с гектара при максимальном старании едва выходило собрать полтора десятка центнеров — а что такое триста тонн на почти пять уже тысяч человек? То есть этого все же хватало на то, чтобы вовсе с голоду не помереть, но на такой диете сил на любую работу уже не останется — а работать все равно надо, чтобы ту же скотину кормом на зиму обеспечить.
А чтобы все же урожай побольше собрать, народ еще землю не пахал, а перекапывал — но даже самый упорный мужик в состоянии подготовить к посевной максимум соток двадцать пять. И добавить к запасам на свою семью (численностью уже человек в десять) еще пяток центнеров — и пока детей в семье у него было не очень много, то уже получалось всех обеспечить прокормом немного большим, что пресловутая «ленинградская блокадная норма». А то, что там, где землю перекапывали, урожаи выходили почему-то больше, чем с вспаханного поля, скорее всего объяснялось тем, что на полянах, где такие «перекопанные» делянки разбивались, земля получалась получше. Она там не «от природы» лучше была, а потому что именно на такие поляны народ отвозил навоз почти весь (чтобы рядом с домом поменьше поняло), прочие «бытовые отходы» — а отходов все же получалось довольно много. И, сколь ни странно, больше всего отходов давала бурно расцветающая «текстильная промышленность». А еще повышению урожаев вероятно способствовало то, что на таких делянках народ овес главным образом сеял, а на вспаханных полях — пшеницу, рожь и ячмень — а у овса сейчас почему-то всегда урожаи были выше. Но его и убирать было сложнее, и обмолачивался овес труднее, а хлеб из него было сделать практически невозможно — а народ уже к хлебу привыкать стал. Но главное — народ уже заметил (ну, и я народу подсказал) что пшеница много сытнее, в любом виде сытнее.