Причем овец я выменял (не я лично, а плавающие по Дону аж до Крыма «торговые экспедиции) строго попутно: основной целью этих экспедиций было приобретение там рабов. Мне, оказывается, было очень непросто объяснить своим торговцам саму концепцию рабовладения — то есть объяснить, что человека модно просто купить в обмен на что-то полезное. Но люди все же мои объяснения поняли, и, хотя им это очень не понравилось, работорговлей они занялись с огромным энтузиазмом. Потому что решили, что таким образом мы людям помогаем из рабства выйти — и последние лет десять моего там существования они рабов привозили уже по несколько сотен человек в год. Причем правила выбора 'товара» у них были исключительно простыми: приобретали они лишь тех, кто мог с ними объясниться — а тут все же серьезные трудности возникали. Молодежь-то почти полностью перешла на русский, но все же некоторое количество «знатоков старого местного языка» в народе осталось, так что привозимые в наши края рабы (как я понял, большей частью из соседних районов и в рабство угнанные) в общую хозяйственную структуру нового государства все же как-то встраивались (в основном у скотоводов в качестве пастухов или, чаще, чистильщиков хлевов), а уж появляющиеся у них дети полностью вливались в народные массы. А когда на Дону был выстроен уже настоящий «морской» корабль…

Вообще-то первые большие корабли (двухмачтовые парусники длиной метров по двадцать пять) были построены еще во Владимире (оттуда они все же по Клязьме нормально до Оки и Волги могли доплыть, хотя и без груза) — и они уже лет пять плавали к Баскунчаку за солью. А в Епифани (я так назвал город, выстроенный возле впадения Непрядвы в Дон) был построен уже совершенно «морской» корабль, на котором была установлена первая изготовленная мною паровая машина. Хиленькая, но по моим расчетам она должна была позволить кораблику довольно шустро и вверх по реке бежать — и я решил, что пропустить спуск на воду этого чуда техники я не имею права. А вот в этот раз Таффи и Тимка меня сопровождать отказались, и я поехал на мероприятие один. Спокойно поехал: котики выглядели веселыми и здоровыми, Таффи всего лишь полгода как принесла нам новых котят (хотя ей к этому времени уже сорок пять стукнуло). И я честно думал, что «эти» так котиков моих «почувствовали», что они со мной будут уже всегда.

Но когда я (всего лишь через десять дней) вернулся, меня встретила заплаканная Агуша. Тимка был старше Таффи на два дня (в паспортах звериков и из дни рождения были записаны), но ушел за радугу он первым через три дня после моего отъезда. А через день за ним и Таффи оправилась…