– Информация секретна, – ответил Фогель.

Это была одна из его любимых фраз: вроде и не утверждение, но и враньем тоже не назовешь. Пусть журналисты думают, что у полиции все шансы на победу.

– Нам известно, что учитель Мартини с семьей недавно переехал в нашу долину, – взяла слово Стелла Хонер. – Его жена оставила должность адвоката и поехала за мужем в Авешот. Как вы полагаете, они от чего-то бежали?

Фогель поздравил себя с таким вопросом. Стелла была мастером находить совершенно неожиданные аспекты во всем, о чем говорила.

– Мы порылись в прошлом учителя Мартини, и могу сказать, что пока он предстает человеком безупречным.

Он намеренно вступился за Мартини, чтобы разозлить публику, которая уже сделала выбор и не желала, чтобы его опровергли.

– Это именно вы загубили его репутацию, устроив утечку информации, – заявил спецагент без всякого стыда. – Больше мне нечего вам сказать.

– Тогда зачем вы нас созвали? – раздался чей-то жалобный голос.

– Чтобы предостеречь, – снова решительно заговорил Фогель. – Мы не можем запретить вам распространять информацию, но вы должны знать, что любая информация, распространенная без согласования с полицией, может нанести вред расследованию, а тем самым – и юной Анне Лу Кастнер. И то, что она сейчас не стоит перед нами, еще не означает, что мы должны ее игнорировать.

Последнюю фразу он произнес прямо в наставленные на него камеры. Потом отвернулся от микрофонов и пошел к выходу, а вопросы все продолжали сыпаться ему вслед. Но Фогель их не слушал. Тут его отвлек зуммер мобильника. На дисплее появилось сообщение: «Надо поговорить. Позвоните мне по этому номеру».

Наверное, какой-нибудь журналист в поисках сенсации. Он решил не отвечать на сообщение и сразу его раздраженно удалил.

– На самом деле мы с ними не общались. Жена и дочь – еще куда ни шло, но сам он мне никогда не нравился. – Физиономия Одевиса с трудом помещалась в маленьком экране телевизора, что стоял на кухне у Мартини. – И если уж говорить все, то я заметил в его поведении некоторые… странности. К примеру, утром того дня, когда исчезла бедняжка Анна Лу, мы с ним столкнулись нос к носу. Он выходил из дому, и я с ним поздоровался, но он на меня даже не посмотрел. Закинул рюкзак в свой старый рыдван и… Да, он очень спешил, в общем, вел себя так, будто ему есть что скрывать.

Когда Мартини услышал невероятное вранье соседа, он чуть не врезал кулаком по экрану телевизора. Но вовремя спохватился, что рука-то забинтована.

Сидевшая за столом Клеа взяла пульт и выключила телевизор.

– Рана серьезная, и она до сих пор не зажила. Я же говорила, что надо пойти к врачу, – спокойно и уверенно произнесла она.