– Я не стану делать заявлений по поводу того, что увидел, что бы это ни было. А потому не стройте себе иллюзий: при помощи этой истории вы популярности не добьетесь.
– Я не собираюсь давать никаких интервью, – ответила Леман. – У меня есть одна вещь, которую я хотела бы вам показать.
Фогель на секунду задумался. Гнев не утихал, но к нему примешивалось что-то, что заставляло выслушать эту странную женщину.
– Хорошо, давайте встретимся, – предложил он.
– Вам придется ко мне приехать.
Фогель не удержался и раздраженно хмыкнул:
– Это почему?
– Потом поймете.
Она положила трубку раньше, чем он успел что-то ответить.
21 января Двадцать девять дней после исчезновения
Беатрис Леман была прикована к инвалидному креслу. Фогель потратил четыре дня на размышления, звонить ей или не звонить, и потихоньку наводил о ней справки. Как журналистка она занималась преимущественно местной хроникой, и не раз ее статьи приводили в замешательство политиков и власть имущих. Она была крепкой женщиной, но свое уже отжила. И больше никого не боялась.
Поначалу спецагент решил не обращать внимания на бредовые идеи старой журналистки, которая явно ищет славы, чтобы вынырнуть из забвения. Но потом подумал, что Леман может вступить в контакт с такой, как Стелла Хонер. И корреспондентка, конечно же, не преминет извлечь на свет божий дело Кастнер и преподнести публике новую аппетитную версию, отличную от той, что он установил в ходе расследования. Будет скверно, если кто-то поверит в этот бред, особенно если учесть, что он фальсифицировал главную улику, чтобы засадить Мартини в тюрьму. Фогель не желал, чтобы кто-то совал свой нос в это дело, и решился встретиться с этой женщиной.
Леман жила в шале неподалеку от Авешота. Она никогда не была замужем, и ее семью составляла целая армия кошек, обитавшая вместе с хозяйкой в некоем подобии кабинета. Фогель увидел перед собой ехидную, изверившуюся женщину с лицом, изрытым глубокими морщинами, и пучком нечесаных седых волос на затылке. На ней был обсыпанный сигаретным пеплом балахон, а в комнате во всех углах виднелись пепельницы с окурками. В доме стоял застарелый запах никотина и кошачьей мочи, но Леман, видимо, к нему привыкла и уже не чувствовала. Повсюду валялись какие-то бумажки, а на полу высились стопки старых газет.
– Входите, пожалуйста, спецагент Фогель, – сказала она, приглашая его в дом.
Посреди невероятного хаоса угадывалось что-то вроде тропинки, по которой Леман передвигалась по дому в кресле на колесах.
Фогель плотнее запахнул кашемировое пальто, чтобы, не дай бог, ни к чему не прикоснуться: мало того что тут было пыльно, но дом, скорее всего, кишел всяческими микробами.