Я криво улыбнулся сам себе и присел на один из стульев. Тело и без того жаждало отдохнуть, чего лишний час стоять? Тем более скрывать мне нечего, по крайней мере, по этому вопросу, но дурака Маркуса было жаль. Почему он раньше мне не сказал про просьбу Ракса? И караванщик тоже хорош, нашёл простака для провоза контрабанды. Хотя, если бы не те монеты из черепа, может, всё и нормально было бы.

На стуле оказалось довольно удобно, и я прикрыл глаза, вспоминая уроки медитации от Сирени: глубоко задышал и начал очищать голову от мыслей. Да так увлёкся, что пришёл в себя, только когда услышал незнакомый голос:

— Мне жаль прерывать вашу медитацию, но мы собрались здесь по делу. Прошу вас ответить на несколько наших вопросов.

Не вздрогнув, я открыл глаза и посмотрел на очередного человека в белой мантии.

— Прошу прощения. Только учусь, стараюсь уделять этому каждую свободную минуту.

— Свободную. Это хорошо, — сказал без сарказма и даже иронии. — Меня зовут брат Ромей. Как ваше имя?

— Сергей, — представился я.

— Расскажите, Сергей, откуда вы знаете Маркуса и Ракса?

Кроме нас, в комнате никого не было, лишь брат Ромей, лист бумаги и здоровенная чернильница, в которую он ни разу не обмакнул перо, но тщательно всё записывал.

— Мы познакомились в Саворе, когда я решил, что примкнуть к каравану до Роярда будет хорошей идеей.

— Как мне передали братья, караванщик и вам предлагал провести контрабанду. Почему вы ему отказали?

— Это вопрос чести и совести, — искренне сказал я. — Да, деньги бы мне пригодились, но я сторонник законных методов заработка. Да и потом, Ракс не производил впечатление человека, который на все деньги купил подарок своей жене. И нервничал уж больно сильно. Мне показалось это подозрительным.

— А что вы скажете о Маркусе? — перо на мгновение замерло. — Он получается, проиграл эту битву с совестью?

— Не совсем так. Думаю, тут дело в истории Ракса. Ему он сказал, что это подарок для дочери от погибшей жены. А у Маркуса есть сёстры, видимо, это сыграло свою роль. Я не думаю, что он сделал это ради денег, а по доброте душевной. Он не произвёл на меня впечатление жадного человека. Открытый, эмоциональный.

Слова лились из меня щедрым потоком. Удивительно, как приятно было рассказывать это всё брату Ромею.

— И поэтому вы решили встать на его защиту?

— Да. Это было, на мой взгляд, правильным поступком.

— Как и возврат золота к капищу? — вдруг спросил он.

— Конечно. Я вернул всё как было.

— Потому что это правильно? — губы Ромея чуть дрогнули. — Вы знаете, что это за предмет был в том свёртке?