— Да я же ничего тебе не запрещаю! Просто для меня важно знать, что у вас там происходит. Расскажи мне.

Оля вскидывает подбородок:

— Зачем спрашиваешь? Групповые оргии и человеческие жертвоприношения, конечно же!

Из последних сил сохраняю спокойный тон:

— Оля, я серьезно!

— И я серьезно! Достало, что ты ко мне относишься, как к безмозглой дурочке!

— Ты расскажешь мне, что там делаешь?

— Нет! И хватит уже меня контролировать!

Да чего я мучаюсь? Есть же простой проверенный способ.

— Оля, скажи как…

Осекаюсь. Еще одно слово — и Дар сработал бы.

Сработал бы на самом близком для меня человеке.

Резко встаю, выхожу в прихожую, подхватив по пути ботинки и пальто.

Надо проветрить голову.

Со школы ненавижу великую русскую литературу с ее бесконечной рефлексией, все эти «тварь я дрожащая или право имею» и прочее «пять старушек — рубль». Ясно-понятно же, что добро должно быть с кулаками, так и нечего сопли жевать. Да, мой Дар числится социально-опасным, это насилие над чужим сознанием вообще-то; но я же применяю его только во благо! Наверно… Когда я использовал Дар на хакере, пытавшемся взломать блокчейн, я действовал в интересах клиента. А что потом использовал запись для шантажа — хакер сам виноват, нечего было воровать. И с тем хамом на дороге я был в своем праве, он первым на меня наехал. Да и без Дара… Бубновского ничуть не жаль, встретил бы снова эту мразь — опять забил бы прикладом, с удовольствием забил бы. А вот на Витале, наверно, зря все-таки сорвался… хотя это же пошло ему на пользу, он даже не обиделся — понял, что за дело. И теперь с Олей я тоже хотел выяснить правду про секту ради ее, Олиного, блага. Защитить хотел свою женщину, что тут такого? Разве не нормальное желание? И все-таки… нет, вламываться в ее сознание было бы ненормально. Хорошо, что до этого не дошло. Едва не дошло.

Я ведь и Олега всю жизнь пытался защитить. Если когда орал на него или пенделя ему отвешивал — это ради его же блага все было. В своем я праве как старший брат. Да, все зашло не туда, но я же это исправлю! Не знаю, как, но исправлю обязательно.

Я же прав, я все делал правильно, ведь так?

Очень хочется уехать к себе на ночь, но через часик все-таки возвращаюсь. С Олей мы миримся, но как-то холодно, почти формально — это первая наша размолвка, не закончившаяся сплетением тел на диванчике.

Настроение никакого, но вспоминаю, что надо позвонить Юльке. Племяшка, должно быть, нервничает из-за Повтора.

— Дядь Саша, ты чего звонишь? Случилось что?

В голосе Юльки неподдельная тревога.

— Нет, все нормально. Просто узнать, как ты там.