Оля садится напротив меня, облокачивается о стол, смотрит своими бесконечно теплыми глазами. И что, я должен сейчас сказать ей… Да, должен. Но она говорит все сама:
— Саша, раз ты так не хочешь этого говорить — почему думаешь, что я хочу это слышать?
Замираю, не закрыв до конца рот.
— Я очень ценю, что ты такой ответственный, — спокойно продолжает Оля. — Но наши недостатки — продолжение наших достоинств… Может, в кои-то веки дома не обязательно все контролировать? Могли бы мы оставить друг другу немного пространства, как думаешь?
— В смысле «пространства»? — мой голос звучит неожиданно хрипло.
Она правда имеет в виду?.. Похоже — да. В ее голосе спокойная уверенность женщины, которая знает, что ее никогда не променяют на другую.
— В прямом смысле. Я понимаю, что ты за меня переживаешь. Но меня расстраивает, что ты стремишься контролировать, куда я хожу и что делаю. Ты как будто считаешь, что я сама не способна отличить хорошее от плохого. Заметь, я же никогда в твои дела не лезу. Потому что доверяю тебе. Ты сам можешь решить, что для тебя хорошо. Понимаешь, Сань, я же не первый год на свете живу. Если человек чего-то хочет, он или будет делать это, или… истериками и шантажом его сдержать можно, но хорошо от этого не будет никому. Насмотрелась я на людей, которые ломали себя об колено. Мне этого не нужно, я не хочу никаких жертв. Мне хорошо с тобой, с Федькой ты ладишь — и этого довольно. Так что, может быть, не надо говорить мне того, чего я не хочу слышать? А лучше сказать наконец то, что я услышать хочу?
Я уже рядом с ней, подхватываю ее, прижимаю к себе, кружу по кухне.
— С ума сошел, фартук же грязный! Рубашку испачкаешь! Тебе нельзя, у тебя же нога! — Оля пытается сердиться, но тут же начинает заливисто хохотать. — А ну сейчас же поставь меня на место! Фи, фулюган!
Как же я люблю каждый ее завиток, каждую родинку, каждую нотку в ее смехе…
— Поставлю, когда ответишь на мой вопрос! Оля, я ужас до чего небезупречный тип. А ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Выйдешь за меня замуж?
Оля обнимает меня за плечи и смеется:
— Ладно, ладно! Если поставишь меня на пол — выйду.
Январь 2030 года
Открываю глаза. Потолок весело кружится, ковер на стене причудливо меняет узор, словно калейдоскоп. В голове шипастая гиря, которая при малейшем движении хотя бы даже глаз начинает медленно проворачиваться. Во рту как кошки нассали. Ох-ё, что ж я так накидался-то вчера… С универа такого не бывало, и вот на тебе — дал слабину на старости лет.
Пружина древнего дивана впивается в бок, но сил сменить позу нет. Сакраментальный вопрос «где я?» задать себе не успеваю — входит Виталя. Судя по обшарпанной обстановке, это его квартира… он упоминал, что унаследовал ее от бабки.