— Олег, ты меня слышишь?
Никакого ответа. Пустота. Пробую снова:
— Олежа, никто на тебя не сердится, правда. Мама и Натаха очень скучают. Ты… хочешь вернуться домой?
Несколько долгих секунд — ничего. Потом приходит ответ — словно с бесконечного расстояния:
— Саня? Забери меня отсюда, пожалуйста. Я очень устал, не могу больше тут… Здесь нельзя останавливаться, понимаешь, нельзя!
— Как мне вернуть тебя домой?
— Прости, Саня, я не…
Слабый голос обрывается. Мысленно кричу во всю глотку:
— Держись, Олежа! Я найду тебя, слышишь⁈ Я верну тебя домой, даже если придется перевернуть вверх дном весь этот чертов мир! Я обязательно тебя разыщу!
Открываю глаза. На меня смотрит с десяток изумленных людей. Похоже, последние слова я орал вслух.
Плевать.
Я разыщу своего младшего брата. На что бы ни пришлось для этого пойти, я верну его домой.
Декабрь 2029 года
Книга лежит по центру стола, расположенного напротив входа в магазин. На обложке — гладь реки и проступающие из тумана контуры одинокого острова. Сергей Шмелев, «Стихи». Не особо эффектный заголовок, но я подумал, что дешевые способы привлечь внимание Сереге не понравились бы. Наверно, он ничего не сказал бы, но чувствовал бы себя неловко.
Книгу я напечатал за свой счет, причем премиальную выкладку оплатил отдельно. Менеджер типографии робко пыталась объяснить, что поэзия теперь продается плохо и проект выйдет убыточным, но я ответил, что мне все равно. Серега хотел, чтобы его стихи были изданы, и это единственное, что я теперь могу для него сделать. Почему Бубновский выстрелил сперва в него, а не в меня? Может быть, Серега так сильно выбесил его напоминанием о прошлой жизни, в которой Бубновский служил закону, а не съехавшей с катушек бабе? Теперь уже не узнать.
От магазина недалеко до нашего с Лехой паба — хотя теперь, когда я хожу с тростью, понятия «далеко» и «недалеко» стали другими. С парковкой в центре плохо — я временно имею моральное право занимать места для инвалидов, но из суеверных соображений не хочется, а вызывать такси, чтобы проехать пятьсот метров, глупо. В итоге до паба я доковылял с разнывшейся левой ногой и опозданием минут на двадцать. Леха ждал меня у стойки, сосредоточенно пырясь в телефон. Две симпатичные девчули уже почти заняли последний свободный столик, но увидели меня и поспешно встали, уступая место. Пришлось воспользоваться их добротой — барные табуреты покамест не для меня.
— Ну ты как? — спрашивает Леха, подсаживаясь.
— Живее всех живых, — сам чувствую, что бодрость в моем голосе несколько нарочитая. — Врачи говорят, ткани бедра регенерируют через пару-тройку месяцев. А пока изучаю городские пандусы. Никогда не обращал внимания, что у нас так мало пандусов…