Безучастно киваю. Наверно, он прав, но это уже не имеет значения.
— Вы только не уезжайте, пожалуйста, пока показания не дадите и протокол не подпишете…
Снова киваю. Страшно хочется домой. Но я знаю, сколько нервов у ребят отнимают бумажки и какую власть они имеют над человеческими судьбами. Быстрее оформим документы — надежнее упечем мерзкую ведьму, чтобы она никого больше не смогла запереть в своем вонючем подвале.
Тупо наблюдаю за суетой медиков. Блестят приборы, кто-то выкатывает штатив для капельницы.
— Может, и не довезем… — бросает на бегу один другому.
Ко мне снова подходит капитан:
— Ну, расскажите в свободной форме, как было дело.
Начинаю давать показания. Капитан записывает, держа на весу планшет.
Визжат тормоза. Во двор размашисто входит Михайлов и, игнорируя всех, направляется прямиком к каталке. Не слыша протестов медиков, приподнимает Алину, обнимает за плечи, берет за руку.
— Линочка, поехали домой, — говорит он в безжизненное лицо дочери. — Я суп куриный сварил. Рогалики испеку, как ты любишь, с повидлом. Посидим с тобой, кино посмотрим хорошее. Пора домой, Алина.
Скучное лицо побитого жизнью мужчины сейчас выглядит так, словно сошло со старинной картины — столько в нем тепла и нежности.
Алина вздрагивает, открывает глаза, шепчет:
— Папа… прости меня, пожалуйста…
— Все хорошо, Линочка. Все закончилось. Поехали домой.
Отворачиваюсь от них. Пытаюсь сосредоточиться на показаниях.
Четверть часа спустя пишу «с моих слов записано верно», ставлю подпись и иду наконец к своей машине. Суматошный такой день выдался…
Когда я уже щелкаю брелком и верный фордик радостно мигает в ответ, сзади доносятся торопливые шаги. Ну, чего им еще надо?
Меня догоняет Михайлов:
— Александр, я не сказал вам… Если вам что-то когда-то понадобится, в любое время дня и ночи звоните мне. Не знаю, как расплатиться… как выразить…
— Да никак не надо выражать, — подавляю нервный зевок. Устал я все-таки. — И денег ваших не возьму — вам нужнее. Идите к Алине.
Но настырный дядька не может отвязаться, пока не выскажется:
— Я надеюсь… я очень надеюсь, что это добро однажды вернется к вам. Вы помогли нам там, где не помогал никто. Пусть и к вам однажды придет помощь… в том, что для вас важно.
Ноябрь 2029 года
Федя встречает меня в прихожей:
— Дядь Сань, я новый уровень забацал! Глянь, как думаешь, я босса не слишком перекачал? Лут адекватненький?
— Сейчас посмотрю, Федя. Руки помою только…
Прячу улыбку. Мой коварный план сработал на все сто.
Федька вообще оказался славным пареньком: нормально, хотя и без фанатизма, учился, охотно ходил на футбол, ладил с приятелями. Залипал, конечно, в тик-ток с его дурацкими видео, но так теперь все дети делают. Напрягало меня в нем одно по большому счету — он слишком много играл; реально, почти все свободное от остальных дел время. Оля каждый вечер с трудом загоняла его в кровать — «ну ма-ам, еще пять минут, я уже почти получил уровень». Больше того, пару раз я замечал, что он играет по ночам, когда мы спим.