Набираю Михайлова:

— Я… нашел вашу дочь. Адрес…

Если он спросит, жива ли она, что ответить ему? Но он не спрашивает, только бросает:

— Еду.

Из трубки доносится резкий рев мотора.

Старуха выходит во двор следом за мной и шамкает бесцветным голосом:

— Понимаете, я не виновата. Все само так получилось. У меня же кредиты…

— Стой где стоишь. Не подходи к ней.

Ее счастье, что она, как ни крути — женщина. Иначе избил бы до кровавых соплей, и плевать, что на это скажут парни из полиции. Хотя есть ли пол у таких тварей… нет, все равно нельзя.

— Да я же не… понимаете, Алина сама сюда со мной приехала, на маршрутке. Я ее возле «Неба» подобрала. Пожалела, дура старая — она плакала, идти, мол, некуда, в бомжатнике жить не может… И о своих ловцах снов рассказала. Вот я и приютила ее на свою голову… Накормила, одела, утешила. К делу пристроить попыталась. Истинно говорят, не делай людям добра — не получишь зла… У меня же кредиты!

Алина чуть шевельнулась! Нет, это просто ветерок растрепал ее волосы. Дышит она или нет? Не окоченела, значит, не труп… наверно. Где там проверяют пульс? Все ОБЖ из головы вылетело.

Старуха вяло дергается. Кричу:

— Не двигаться! Ну что ты несешь, какое еще добро⁉ Ты, быть может, убила ее.

— Да она сама, сама хотела работать со мной! Клялась и божилась, что будет стараться, что сплетет сколько надо ловцов этих своих по любым требованиям, для любых снов. Я же двадцать лет работала потомственной ведьмой, знаете, магистр черной и белой магии… А с Одарением этим чертовым конкуренция бешеная стала, как раньше уже не поработаешь. Дар мне бесполезный вышел — звуки глушить, очень уж мотоциклисты эти чертовы достали. Как тут прокормишься? Думала, с Алиной этой мы по новой бизнес раскрутим на двоих. Сны приворотные и отворотные — такое всегда на спросе… Какое там! Эта дурища сперва наобещала с три короба, а потом, когда я нашла клиентов, в отказ ушла. Она, мол, художник, чувства тонкие создает, а не эту, как она сказала, пошлость. А я авансы с клиентов собрала уже. Ну и заперла девку в подвале, чтобы за ум взялась, работать начала нормально. Тут же пожалела, хотела выпустить… а она орать стала, в полицию, мол, пойдет! Ну зачем мне полиция? Пришлось эту дармоедку кормить, а у меня же кредиты!

Глаза застилает красным, я сжимаю кулаки и шагаю вперед, к этой твари… Вой сирен приводит меня в чувство. Двор заполняется людьми в форме. Медики в синих комбинезонах укладывают Алину на каталку. Полицейские уводят старуху.

— Вы очень рисковали, — говорит мне здоровяк в чине капитана. — А если бы эта баба тут не одна была?