— Забирай, мне без надобности. Раздаришь подругам.

— Спасибо-спасибо! Вот же повезло с Даром этой девушке!

— Не так уж повезло, Юль. Ее из-за этого Дара чуть не убили.

— Дядь Сань, а зачем, по-твоему, было Одарение?

И этой подавай смысл и цель… Я как-то всерьез и не задумывался. Хотя ответ очевиден:

— Одарение нас раскрыло. Вытащило наружу то, что мы прятали даже от самих себя, и кинуло на всеобщее обозрение. А потом еще и намертво привязало нас к этому. К тому, чем мы были в один определенный день. Мы изменяемся, а Дар — нет. Я бы, может, и хотел избавиться от гиперконтроля… но как это теперь сделаешь. Ты, на самом деле, свободнее, чем любой одаренный. Такое вот цыганское счастье вашему поколению вышло…

— Дядя Саня… — Юля заплетает в косички бахрому пледа, — то, что я о маме тогда сказала… это, ну, не… Никто не считает, что ты виноват в том, что случилось с Олегом.

— И зря не считают. Я правда виноват. Говорил же, все мы не безупречны, да еще как… Свою небезупречность надо принять, научиться с ней жить. И нести ответственность за ее проявления. Делай что хочешь, и будь что будет. Как-то непедагогично вышло, но ты ведь уже почти взрослая.

— А ты… правда веришь, что Олег вернется?

— Не знаю, Юль. Я знаю, что буду бороться до конца за то, чтобы он мог вернуться. Так вот я живу со своей небезупречностью — делаю то, что считаю нужным. Слушай, мне жаль, что так получилось с тем лагерем. Может, ты в другое какое место хочешь поехать?

— Да ладно, дома посижу, сколько там тех каникул… Есть что поделать по учебе на самом деле, раз уж придется пробиваться без Дара. Слушай, пора мне домой, наверно.

Чуть не спросил, не посидит ли она еще, раз уж зашла — больно уж неохота возвращаться к прерванному разговору с Олей. Нет, и правда поздно уже. Тем более что Юлю еще домой везти. Знаю, что такси с агрегаторами стали почти безопасными, каждый маневр каждого водителя записывается, и все равно Юля ими пользуется… и вообще она почти уже взрослая девушка. Но мне спокойнее передать ее Натахе с рук на руки.

Возвращаюсь через час. Оля уже поставила пирог в духовку и домывает посуду. Наблюдаю за ее легкими, уверенными движениями. Как она не устает после работы и учебы столько сил тратить на хозяйство? И как-то я буду снова привыкать жить один, если сейчас она выгонит меня? Черт, я так радовался, что внезапный визит Юльки дал мне отсрочку, но теперь жалею даже. Все уже было бы позади так или иначе.

— Чайку заварить тебе? — спрашивает Оля, убрав на место последнюю сковородку.

— Нет, спасибо. Послушай, я должен что-то сказать…