Ждем сорок минут. Поселок можно пройти из конца в конец минут за пять, что они сопли жуют? Наконец Бубновский открывает дверь и жестом приглашает нас в соседнюю комнату — свою, по всей видимости, спальню. Там уже ждут мужчина средних лет и паренек — сразу видно, отец и сын. Оба невысокие, щуплые, круглоголовые, с глазами чуть навыкате. Мальчик выглядит младше своих семнадцати лет. Бубновский оставляет нас одних и закрывает дверь.

Беру инициативу в свои руки:

— Здравствуйте! Спасибо, что согласились поговорить. Я у вас много времени не отниму. Меня зовут Александр Егоров, и меня крайне интересует Дар вашего сына, Михаил. То есть твой, Костя. Расскажи, пожалуйста, что тебе о нем известно.

— Да я не знаю, чего она вам наговорила, эта нянечка! — с места в карьер начинает оправдываться Костя. — Я ей сразу сказал: могу связываться только со своей кровной родней, ни с кем больше. Но она пристала — найди, мол, ей дядю, или кто там пропал у нее. Ну, я, в общем, набрал от балды какой-то номер… просто чтобы отвязаться от нее. Она и поверила, что там дядя был ейный, или нет, не знаю. Вот и все. Извините, что вам пришлось переться в такую даль… я не хотел кипиш разводить, честное слово. Хреново чувствовал себя, а тут еще тетка эта примоталась…

Ох-ё… Мы-то эту больницу с нянечкой не упоминали, почему пацан именно об этом говорит, да еще так эмоционально? Кто его успел накрутить? Не надо быть великим мастером языка жестов, чтобы понять: мальчик напропалую врет. Глаза бегают, интонации скачут, он сплетает и расплетает пальцы. Хуже другое: попытавшись слегка сменить позу, он поморщился — похоже, от боли. Его били? Недавно?

— Понимаете, Костя ничего плохого не хотел, — вступает отец. — Просто подростковая шалость, не больше. Дурацкое стечение обстоятельств. С нас штраф какой-то теперь причитается, или что?

Папаша тоже нервничает и врет, хотя скрывает это получше. Взрослый как-никак.

— Таким образом, Константин, твой Дар заключается в том, чтобы вступать в контакт со своими близкими родственниками?

Пацан с явным облегчением кивает. Доволен, что обвел вокруг пальца взрослых серьезных дядек.

— Я семнадцатого на рыбалке задержался, вот Костя и нервничал, — поясняет папаша. — Теперь мы с ним можем на расстоянии разговаривать. Но с другими — никак. Пробовали — не получается.

Очевидная ложь. Одарение случилось в декабре. Зимой далеко от дома не уходят, пацан мог сто раз добежать до отца вместо того, чтобы волноваться.

Переглядываемся с Серегой. Тот хоть и не большой психолог, но местные обыкновения знает и понимает, что нас разводят, как последних лохов.