Чем дальше в лес, тем толще партизаны… Отец и сын оба зажаты, скорее всего, напуганы. Похоже, от них потребовали, чтобы они дали именно такие ответы, после которых непрошенные гости быстро уберутся восвояси.

И что мне делать? Попрощаться, встать и уехать? Оставить в этом сектантском гадюшнике паренька, который, возможно, мог бы связать меня с Олегом… Я бы узнал, хочет ли он домой, и если да, как помочь ему вернуться. Но даже если это и невозможно, Костя помог бы разыскать и Алину, и других пропавших без вести — эти девушки сейчас в безопасности, но у полиции сотни, тысячи розыскных дел, и наверняка кого-то еще можно спасти. Вдруг разгадка совсем рядом — сидит напротив и хлопает белесыми ресницами…

Использовать Дар, чтобы вытащить из паренька ответ принудительно? Что проще — «скажи как есть, в чем твой Дар»… Вот только что потом? Вряд ли после такого насилия над волей Костя и его отец проникнутся ко мне теплыми чувствами и захотят помогать. Тем более что на них явно давят. И наверняка здесь стоит какая-то прослушка — например, включенный на запись телефон в шкафу спрятан. Иначе почему нас пригласили в эту маленькую спальню, а не привели обоих Нифонтовых в просторную гостиную? Зачем вообще впускать посторонних в спальню, когда есть гостиная?

— Наверно, нам пора отправляться в путь, — с сомнением в голосе говорит Серега. Ему явно приходят в голову те же мысли.

Колеблюсь пару секунд. Встать и уйти, покинуть это осиное гнездо, полное нервных вооруженных людей… что может быть проще? До катера всего-то метров триста. К ночи буду в городе, пожру нормально, приму горячий душ, завалюсь в удобную гостиничную койку… Завтра уже буду дома, с Олей.

И стану жить дальше, так и не узнав, был ли хотя бы шанс связаться с Олегом?

Ну уж нет. Беру тон доброжелательного чиновника:

— У тебя редкий и ценный Дар, Костя! Сейчас многие научные организации изучают природу Даров, и все, что относится к связи, представляет особенный интерес. Как ты смотришь на возможность принять участие в исследовании? Комнату в общежитии и питание предоставляем, затраченное время оплачиваем. Отправиться можно прямо сейчас! Если отец разрешит, естественно. Михаил, вы можете отпустить сына с нами либо сопровождать его.

Отец и сын смотрят друг на друга. С минуту оба напряженно молчат. По их взглядам понимаю: оба они сейчас размышляют о чем-то, чем с посторонними делиться не хотят. Возможно, разговаривают мысленно, причем о чем-то непростом для обоих. Отец хмурится, губы сына дрожат.

— Думаю, тебе надо ехать с этими людьми, Костя, — говорит наконец Михаил нарочито спокойным голосом. — Когда еще выдастся такая возможность…