У тлинкита дёрнулась щека. Керук это заметил, примиряюще поднял руку.

— Не обижайся на меня, брат. Здесь так говорят обо всех, кто живёт на землях, захваченных русскими. Я понимаю, что так говорить неправильно и твои слова «тлинкит» и «моя земля — Аляска». Но даже самый внимательный охотник, бывает, отвлекается, или действует по привычке.

— Я не обижаюсь, старейшина, — Хуц-Ги-Сати, действительно, не обижался. Впервые с того времени, как они с Машей пересекли границу, на душе у него было тепло.

Этот большой спокойный человек вроде и не говорил ничего особенного, но рядом с ним было тепло и надёжно.

Хуц-Ги-Сати понял, что, наконец, нашёл своих.

А Керук глянул на часы, висевшие на стене над плакатом AIM, и резко выпрямился.

— Ох, брат, прошёл уже час! Наверняка, в твоём контракте указано бесплатное время не больше сорока минут! И, парковка! Я не могу позволить тебе платить лишнее!

И он достал из потёртого бумажника настоящую бумажную купюру.

Хуц-Ги-Сати обомлел. Уже очень давно он не видел бумажных денег. Для «базовых граждан» от них было слишком много мороки. Да и как он может взять деньги от старейшины.

Но ответил он неторопливо, с достоинством.

— Эти деньги нужнее нашему общему делу. Пусть служат ему. Рассчитывайте на меня.

— Я сожалею, что пока нашей ячейки нет там, где вы осели, — с чувством пожал ему руку Керук, — и благодарен за твоё благородство. Нам нужны такие храбрые и умные люди. Наша борьба не останавливается ни на минуту.

Он все так же спокойно и бесстрастно смотрел на молодого индейца, не отпуская руку. Другой чуть сжал его плечо, и в глазах Керука тлинкит увидел, — или ему показалось? — увидел лёгкую тень отеческого сочувствия.

— В зале лежат листовки с нашими телефонами и адресами. Возьми. Мы никогда не оставляем в беде своих людей. Не бойся звонить, если поймёшь, что тебе нужна помощь. Любая. Даже если тебе просто стало тяжело на душе и надо поговорить. Кажется, неподалёку от тебя живёт наш человек. Я уточню и скажу тебе в следующий раз.

Когда дверь за Хуц-Ги-Сати закрылась, Керук долго стоял, сунув руки в карманы, и о чем-то сосредоточенно думал. Его зацепил этот усталый и исхудавший молодой человек. Была в нём внутренняя сила, упрямая непокорность.

Ему было очень одиноко.

Правда, он явно не гений, но это даже хорошо.

Главное, ему нужны друзья.

Самыми тяжёлыми для Маши на работе оказались вторая и третья недели. Первая — как во сне. Всё новое, всё в спешке, надо успеть из одной кафешки в другую. Ну это она их так называла по привычке, местные-то говорили «макка», или «питстоп».