Как у этих — русаков.

— Меню посмотрите, или, — тут она улыбнулась, и Хуц-Ги-Сати решил, что хоть вы его убейте, а девчонка эта с ним будет. Судьба типа это. А она всё улыбалась: — или мне на слово поверите?

— Поверю. Вам — поверю, вы своего не обманете, — он смотрел на неё серьёзно и чего-то ждал.

Чего — и сам не понимал, знал только: как она сейчас ответит, так дальше всё и пойдёт.

— Тебя не обману, — она как-то иначе на него посмотрела. В глазах уже не грусть была, а что-то другое. Ожидание? Вопрос какой-то?

Будто это она его спрашивала — а ты меня не обманешь?

Странно, это всё он помнил, а что заказывал ей, как там дальше разговор шёл, уже не помнил.

Хотя обычно всё накрепко запоминал. Иногда и хотел бы что-то забыть, а не получалось.

А вот тот вечер, весь как в тумане.

Помнил, что ждал заказ, смотрел всё, когда она появится — она на кухню ушла, потом ещё у кого-то заказ принимала, потом тарелки ему принесла, и тут только он сообразил спросить, её-то как зовут.

Она сказала:

— Маша я. Мария.

Сердце кольнуло.

Чужое имя.

Не шло оно ей. Так могли звать какую-нибудь русачку. С толстой задницей и грузной походкой. И размалёванную.

А её, такую настоящую, должны были звать…

У них тут и нет настоящих имён, с горечью понял Хуц-Ги-Сати.

Даже он сам везде уже представляется только как Дмитрий, или Дима.

А если бы всё было по-настоящему, ну как положено быть, её звали бы — тут она на него глянула, и он ощутил, как в груди зародилась и ударила, и вверх, и вниз горячая волна…

Её должны звать Джиналатк. Да — Катящиеся Волны, вот как её должны звать!

Конечно, тогда он ей не сказал ничего. Дурачком отмороженным посчитает.

Да и звали её уже к другим столикам, народу в трактире оказалось немало, видать, в окрестностях особых развлечений не было. Вот и собирались тут вечерком. В одном конце зала хохотала местная молодёжь, наверняка, на одном из тех здоровых «сараев» приехала. В другом у бильярда негромко беседовали квадратные мужики в клетчатых рубашках.

Они её и позвали.

Показали пустые пивные кружки.

Мол, обнови.

Она показала рукой: ага, сейчас иду.

Снова улыбнулась. Ему одному.

— Это же твой колун, да?

— Мой, — сердце удар пропустило, будто он малолетка какой.

— Здоровееенный, — она совсем по-детски посмотрела в окно, где виднелся силуэт «Медведя», спохватилась и заспешила выполнять заказ.

Он ел, не разбирая вкуса, потом попросил налить чаю в термос и ушёл в грузовоз. Сначала думал, может, номер снять, но передумал, долго сидел в кабине, слушал радио, читал.

Он и сам не ожидал, что к книгам пристрастится.