Потому, наверное, он старался брать рейсы к тем местам поближе.

Интересно было и на людей с той стороны посмотреть, а вокруг границы-то всегда кто-то трётся — у кого родственники, кто товар туда-сюда тянет, а кто и тёмные дела обделывает.

Вот в «Койоте» он ту девчоночку и заприметил.

А может, и она его.

Сколько прошло то?

С месяц, наверное, а то и поболее.

Тогда дожди пошли, заливало так, что он решил не рисковать, осторожно завёл «Медведя» на стоянку возле придорожного трактира с постоялым двором. Здесь, правда, приписка на вывеске была — Мотель.

Но, на русском.

На хрена, спрашивается?

Стоянка была небольшая, но места Медведю хватило, кроме него только пара битых жизнью внедорожников, «корыто» дорожной полиции, да несколько седанов, недорогих, но надёжных.

Значит, местный люд собрался, кто дождь пережидает, кто по вечернему времени собрался с друзьями потрепаться, да шары погонять.

Бильярд, как обнаружил Хуц-Ги-Сати, в здешних краях был настоящей страстью. Даже поболе, чем в старом мире, где зелёныестолы, тоже, частенько в придорожных заведениях ставили.

Индеец улыбнулся себе.

Вспомнил, как вошёл тогда, кивнул всем вежливо — ну а что нарываться-то без дела?

Сел в уголке, тепло было, хорошо.

Она и подошла.

Заказ, значит, взять.

Меню принесла.

Вроде и ничего такого.

Ну, фигурка ладная, это, да. Бёдра широкие, талия — не тонкая, как у этих, городских, помешанных, а такая… он и не знал, как сказать. Смотрел-то, как нормальный мужик, снизу вверх.

Грудь — он аж сглотнул тогда.

А как лицо увидел, и вовсе как дурак уставился, и что сказать не знает.

Глаза тёмные, спокойные такие, и в них интерес и грустинка какая-то. Совсем чуть. Будто кто-то её давно обидел, и она все не забудет.

Брови немножко приподнятые. Домиком, густые, чёрные, и кажется от этого что она всё время не то удивляется, не то спросить что хочет.

Волосы прямые, в косу забраны, и чёрные, аж отливают, как нефтяная плёнка в свете ламп.

Личико круглое, щёчки смуглые, а всё равно чуть румянец проступает.

И губки такие, что он сразу представил… Словом, в красках воображение изобразило.

И вся она была такая, какой Хуц-Ги-Сати представлял настоящую хорошую тлинкитскую девушку.

Такую, какой она должна быть.

О таких рассказывал им Человек Без Лица, когда говорил о прекрасных скво, достойных своих мужчин — великих воинов и усердных тружеников.

Верных жён и надёжных боевых подруг.

И — он никак не ожидал встретить её здесь. Не место порядочной тлинкитской девушке в трактире, где обслуживают всякий сброд, живущий на дороге.

Не должна она носить такую вот одежду…