Индеец не стал останавливаться и проверять, но на заметку увиденное взял.

Лето уже катилось к исходу, жара становилась всё тяжелее, и Хуц-Ги-Сати решился таки приоткрыть щёлочку в кабине.

Кондиционер в фургоне починили, но пользовался им индеец только в самых крайних случаях. Работа кондея регистрировалась и расходы на дополнительное охлаждение кабины вычитались из заработка. Расценки были вполне божескими, признавали водилы, но всё же…

— У русских, говорят, за такое вообще не вычитают, — вспомнил разговор в гараже Хуц-Ги-Сати. Говорил Мигель-латинос, мужик шебутной, вечно всем недовольный, но не злой. Да и к машине хорошо относится.

— Я с парнями, что к русским ездят, говорил, у них не только километраж идёт, но и четыре часа отдых, — вздохнул Карл «Германец» и заметил индейца. — О, русский, ты должен знать. Правду говорят?

— По-всякому бывает, — буркнул Хуц-Ги-Сати и полез в кабину, будто что там забыл.

На такие разговоры он натыкался всё чаще, и это его безумно злило. Сговорились все, что ль⁈

Какой он им русский?

Впереди показался городок, и Хуц-Ги-Сати на всякий случай тронул рукоять дешёвого револьвера, который сунул в боковой карман жилета. Присоветовал пушку как раз Мигель.

— Слышал, тебя «псарь» в Каролину посылает? — подошел он к нему утром накануне выезда.

— Ну, туда, — буркнул Хуц-Ги-Сати.

— Ствол есть?

— Откуда? «Баззи» ж не разрешается.

— Слушай, русский, ты вроде баззи, а не дебил. Нельзя оформить и нельзя купить, это ж разные вещи. Мой тебе совет, зайди в любой ломбард и попроси напрокат что попроще. Проверь только, чтоб патроны были. Понял? Так можно. Ты ж не покупаешь.

И Мигель двинулся к своему белому фургону.

Рефрижератору, с завистью подумал индеец. Стабильные заказы, оплаченные простои при разгрузке… Но он этого и добивался двадцать лет…

— Мигель, — окликнул он его, — спасибо.

Надо же. Сам от себя такого не ожидал.

Пушку тем же вечером и купил.

Сделал как Мигель советовал. Выложить пришлось недельный заработок, но что делать.

А на границе Каролины решил таки остановиться в придорожной жральне и послушать сплетни, если повезёт.

Повезло.

Официантка — средних лет блондинка с волосами, выбеленными до такого состояния, что аж хрустят, сама подсела за стол. Дальше стоило только сказать, что он едет в Каролину. К «атомке».

Индеец хорошо знал этот взгляд. Оценивающий, изучающий, жадный взгляд женщины из маленького придорожного кабака.

Или мотеля.

Или магазинчика.

В самой глубине глаз, о которой женщина, может, и не подозревает, робкая надежда — я ему понравлюсь, и он увезёт меня отсюда.