Ведущий смотрел на Лещенко взглядом, полным недоверия. — И что же вы увидели?

— Наташу и Розова. Я подбежал, пытался помочь. Вызвал «Скорую».

— Хорошо. Но что же все-таки произошло? Что сказал Розов?

Лещенко с нарочитым раздражением пожал плечами. — Он зачем-то уговорил ее прыгнуть семерку. Семь оборотов то есть. На кой он это сделал — без понятия. Вот у нее спина и не выдержала. Я уже говорил об этом. И в полиции тоже.

— Да, я в курсе. Однако возникают вопросы. Получается, что Розов сделал это без вашего ведома? Разве такое возможно?

— Нет! Такое не должно быть возможно! Я понятия не имею, зачем он это сделал. Наверно хотел отличиться. Или эксперимент проводил над живым человеком. В любом случае такое простить нельзя. Он уже уволен и больше в нашей академии не работает.

Ведущий медленно кивнул. — Я понимаю вас. И все же — вы знали о намерениях Розова? Был до этого разговор о прыжке в семь оборотов?

— Я вот что скажу. Когда Фомина еще только перешла к нам, я ее спросил на эту тему. Мне же надо знать предел возможностей! Она сказала, что это опасно. Всё! Я больше эту тему никогда не поднимал. Для меня здоровье спортсменки на первом месте. Если опасно — значит табу. Тут и говорить даже не о чем…

* * *

Сразу после того как девушку увезла реанимация, Лещенко пошел в свой кабинет и велел Розову следовать за собой. Когда остались вдвоем, произошел следующий разговор.

— Ты что натворил? Ты хоть соображаешь, что ты натворил?

Перепуганный Розов растерянно лепетал: — Вы же сами велели…

— Что? Я велел? Ты чего несешь, Сережа? В каком месте я тебе что-то велел?

— Вы сказали, что она должна прыгнуть.

— Чего я сказал? Ты совсем попутал? Все что я тебе сказал — неплохо бы, если б она могла прыгнуть семерку. Всё! Просто поделился мыслями. Все остальное — это твои влажные фантазии! Понял?

Розов молчал. Он уже все понял.

— Теперь слушай сюда. Во-первых ты уволен, это раз. Второе. Если хоть посмеешь пискнуть, что я говорил… вот тот самый фуфел, что ты сейчас нес — тебе кирдык! Понял? Мы с Анной тебя засудим за клевету. И еще иск за моральный ущерб для академии вломим. Ты хоть знаешь какие у нас связи? Ты знаешь, какие у нас адвокаты? Тебе столько вломят, что и внуки не расплатятся. Если они у тебя еще будут! Понял? Ты во всем виноват! Если хочешь возразить — я тебя слушаю. Есть вопросы?

— Нет.

— Тогда собирай монатки и на выход…

* * *

Эллес быстро шла по коридору клиники. На ней был белый халат, на ногах бахилы. Она смотрела по сторонам, на номера комнат, выискивая нужную. Ей объяснили, что ВИП-палата, где лежит ее подруга — почти в конце этажа, по левой стороне. Вокруг было тихо, она почти никого не встретила, кроме пары врачей, куда-то спешивших по своим делам.