Я набрал воздуха в легкие и закашлялся, потому что с очередным витком эха к нашим голосам добавилось отчетливое рычание. От Гидеона прилетело неразборчивое то ли «бе-е-ей», то ли «бе-е-е-еги», а потом он заткнулся, уступив местный микрофон явно голодной твари.

Помог запах. Справа воздух был посвежее, что наводило на мысль о дополнительном выходе. Прямо — ничего, только пыль и плесень. А вот из левого коридора шел легкий, едва уловимый аромат самогона с яблочными нотками.

Дорога пошла под уклон, все глубже заводя меня в катакомбы. Я то втискивался в узкие коридоры, то оказывался в небольших пустых помещениях. Появились признаки человеческой деятельности, только очень старые: ржавые скобы под факелы, рассыпавшиеся в труху бочки, ржавые двери с решетками. Барахла было много, но начинающий следопыт в моем лице пока не мог понять, чьи они и как давно их оставили.

Минут пятнадцать поплутав, я оказался перед приоткрытой дверью в широкий зал с каменными колоннами без окон. Как далеко уходили стены, я разглядеть не смог, стены и колоннада в какой-то момент просто уходили в темноту.

Я выглянул из-за двери и увидел темную крупную фигуру, сидящую на корточках ко мне спиной. Волосатое бугристое тело, свинячьи уши, торчащие над лысым затылком. Должно быть, оборотень. Тварь активно мотала головой, сгребая что-то лапами перед собой. Эхо подхватывало периодическое рычание, фырканье и чавканье. На земле перед монстром лежало человеческое тело.

Меня будто током ударило от мысли, что торчащая сбоку от монстра нога в черном ботинке может принадлежать Гидеону!

Хотел испугаться? Страху в глаза посмотреть? Вот, пожалуйста, отличный повод!

Я даже не успел подумать о вызове Мухи, как бросился на оборотня, замахнувшись дубиной. Будь я бейсболистом, этот удар мог бы стать моим лучшим. Монстр слишком увлекся своим обедом. Мышиная морда только-только стала поворачиваться на звук. Оборотень удивился, открыл пасть, в которую только что запихнул вырванный кусок мяса вперемешку с кожей и одеждой. Он угрожающе зарычал, но в этот момент тяжелый металлический набалдашник прилетел ему в скулу, раскрошил несколько клыков и отбросил в сторону. Я догнал и, совершенно забыв, что надо всадить кол в сердце, продолжил дубасить лежачего. По ребрам, по лбу, в лохматую коленную чашечку… Везде, где в тело прилетали серебряные вставки, появлялись красные кипящие волдыри.

Я точно сломал ему лапу, скорее всего, несколько ребер. А потом меня, наконец, скрутило. К горлу подступила тошнота. Не знаю, чтобы я тут устроил, будь у меня в желудке хоть что-нибудь, кроме энергетического эликсира. Содрогаясь в пустых спазмах, я опустился на землю рядом с телом. Смог выдохнуть только когда понял, что это не Гидеон.