— Как? Что произошло?
— Из леса прилетело, — выдохнул мужик и рухнул на землю от усталости. — Прицельно по окнам били. Сначала молния дважды, а как защита упала, огненный шар прилетел.
— Ограда цела? — Захар чуть пригнулся и стал озираться по сторонам.
— Да, Митька проверил. Это не захват, просто долбанули и отступили.
— Кто?
— Не ведаю, а Митька даже следов не нашел.
— Захар, что мне делать? — Я подхватил с земли ковшик, зачерпнул воды из ведра и протянул сторожу.
— Тушить будем. Огонь дальше не пройдет, защиту только в кабинете пробили, в других комнатах должна выдержать. Но попробовать спасти хоть что-то из вещей Гордея нужно.
До меня не сразу дошло, что сказал управляющий. Какая-то очередная магия, которая выполняет роль несгораемых перегородок. Какие нападавшие со стихийной магией — молния, фаербол… Но потом и меня как громом прошибло — кабинет, вещи Гордея! А это материалы расследования и главное — дневник с инструкцией для меня.
Я вылил на себя ведро ледяной воды и рванул в дом.
За спиной что-то закричал Гидеон, активируя свою магию словесника. По крайней мере, я на это понадеялся. Вдруг есть какое-то заклинание «огнеупоротости»?
Но, кажется, такого заклинания не было — передо мной чудесным образом расступался дым, позволяя дышать нормально, это да. Но от жара магия не спасала. В кабинет деда я даже заглянуть не смог — в комнате бушевал огонь, раскаленных, пышущих жаром стен даже касаться было страшно. Единственное, что сдерживало огонь — это оранжевая пульсирующая паутина на бревенчатых стенах, за которую пламя не могло пробраться.
Пока не могло. Самые тонкие из паутинок начали с треском лопаться, в некоторых местах рвались целые звенья и там сразу же вырывались языки пламени.
Я закашлялся, понимая, что этот крематорий нельзя выпускать наружу. Отпрянул и, споткнувшись, кубарем полетел по лестнице. Поднялся, тряхнул ушибленной головой и, прихрамывая, побежал за ведрами.
Глава 5
Перед рассветом меня все-таки сморило, и я завалился спать в «буханке». Грязный, липкий, весь какой-то подкопченный с опаленными волосами, я криво улыбнулся в погнутое боковое зеркало и откинулся на пассажирском сиденье.
Гидеон храпел, лежа на полу в салоне. Захар — вот уж действительно, железный человек! — все еще скрипел своим крюком, продолжая вытаскивать горелый мусор и мокрые обломки. Мы не спасли кабинет и две ближайшие комнаты. Частично провалилась крыша, а лестница вместе с первым этажом кисла в лужах грязной воды.
Сил не было, даже чтобы закрутить ручку стеклоподъемника. Но, может, это и к лучшему. Холодный воздух хоть как-то охлаждал перегретую голову.