Он отшатнулся и схватился лапами за глаза, открывая тело. Я, как швейная машинка, на пределе возможной скорости начал строчить его ребра. Пусть неглубоко, и до сердца я не доставал, но пара процентов серебра в сплаве отлично делали свое дело. Теплая кровь брызнула во все стороны, оборотень зарычал и попытался достать меня когтями, но меня там уже не было. Я погасил огонь и, петляя, побежал за другие колонны.

На кураже я повторил фокус с засадой, пропустил тушу вперед и успел сделать пару стежков на ляжке, но гвоздь с противным скрипом застрял где-то в кости под коленкой. Выдернуть я не успел — в плечо прилетела лапа деймоса. Повезло, что деймос бил с разворота, но все равно меня будто машина сбила. Я пролетел несколько метров, чудом не выронив зажигалку.

Началась игра в кошки-мышки. Подранок хромал, временами пытался вытащить гвоздь из ноги, но все равно его скорость впечатляла. Я скакал вокруг колонн, пытаясь подгадать лучший момент для рывка за брошенным колом. Дважды спасался только в последний момент, кувырками уходя из-под удара.

Наконец, раскачав оборотня и вынудив его прыгнуть в другую сторону, я бросился к трупу и схватил кол. Попутно заметил, что первый оборотень все еще в отключке, хотя раны перестали пузыриться и начали затягиваться. Идеальный момент, чтобы добить!

Но я не успел. За спиной выскочил подранок. Злой, взъерошенный, изо рта шла пена. На груди десяток волдырей, с коленом вообще творился какой-то гнойный ужас. Оно покраснело, опухло и сочилось белыми шипящими соплями. Смесь рыка и скулежа вырывалась из его пасти каждый раз, когда он наступал на эту лапу.

Я переступил через подтаявшее тело, щелкнул зажигалкой, вызывая огонь, и поднял ее повыше. Оборотень по-собачьи повернул голову набок, потом на другой, а потом, брызгая слюной, выдал очередную порцию рева.

Я тоже размял шею, подкинул кол, перехватывая его поудобней. Но кричать не стал, а метнул зажигалку прямо в морду зверю.

Будь ты хоть оборотнем, хоть монстром из другого мира, хоть деймосом, но рефлексы есть у всех. И у него были. Он дернулся, инстинктивно поднимая лапы к морде.

А я в этот момент выдал свой второй лучший бейсбольный удар. Я подскочил к оборотню, перехватил «биту» двумя руками, замахнулся и рубанул сплеча, проломив и чуть ли не вдребезги разбив коленную чашечку. Нарыв лопнул, раздался хруст сломанных костей и звон гвоздя, выпавшего из раны.

Лапа оборотня подломилась, и он, не удержав равновесия, рухнул мордой в пол. Я прыгнул ему на спину и, перехватив кол ближе к пятке, вогнал его под правую лопатку, выдернул и воткнул под левую, и в третий раз, на случай, если сердце в центре, забил его практически в позвоночник.