— Але, гараж, у тебя приход от изгнания, что ли не прошел еще? — поинтересовался я.

Когда он развел руки, я увидел у него на груди жетон Ордена, причем не такой простенький, как у меня, а крупнее, явно из серебра, да еще и с тремя зелеными камушками инкрустации. Я решил, что мы на одной стороне, и поспешил об этом сообщить:

— Я тоже из Ордена. Просто рекрут еще. Подожди, я сейчас жетон достану.

— Пустившему в свою душу зло, принявшему дар от своего проклятого отца нет места среди живых, — незнакомец стал еще на шаг ближе.

— Да, ладно, там всего-то на полшишечки было, так дымное щупальчишко одно, — уклончиво сказал я. Если сначала я еще надеялся, что все это глупая ошибка или вератоксикоз сбрендившего фанатика, то после упоминания отца стало понятно, что живым меня отсюда выпускать не собираются.

А значит, нужен диалог! Нужно тянуть время и что-то придумать, желательно очень быстро.

Я еще раз окинул взглядом двор — есть стальная дверь с висячим замком, есть окно напротив, но примерно на уровне третьего этажа. Где-то сбоку еще должен быть выход во дворик из нашего дома. Но, блин, есть еще и невидимая клетка. Я попытался считать ауру фанатика и увидел что-то мутное: темное защитное пятно вокруг фигуры и кучу небольших ниточек, тянущихся во все стороны к вероятным границам клетки.

— Послушайте, я не понимаю вообще, о чем вы говорите. Я здесь по заданию Ордена, я рекрут… — тут я сделал маленький, надеюсь, незаметный шажок, отступая внутрь комнаты, и заорал. — Гидеон, бей в затылок, он не видит!

Так себе трюк, но фанатик все-таки купился, дав мне секунду, чтобы захлопнуть окно, задернуть штору и сигануть за угол стола.

А уже в следующую секунду оконная рама, брызнув стеклами, влетела в комнату вместе с летящим мужиком. Штора его не задержала, но хоть не дала сразу меня разглядеть. Я выстрелил ему в спину.

И подвис, с ужасом понимая, что зажигательный патрон в упор не причинил мужику вообще никакого вреда, только отбросил, и опять слабо пшикнули бенгальские огни. Я чуть не поскользнулся на осколках, рванув в сторону окна, зато успешно вынырнул во двор.

Откатился в сторону и призвал Муху. Увидел дверь в нескольких метрах от себя, бросился к ней и впечатался в пленку. Почувствовал всю гамму чувств, пробежавшую в душе боксера — от удивления до обиды. Но вот за что я уже полюбил Муху, так это за быстроту мыслей и реакцию. Первым делом он зарядил «крынку» — зажигательный не прокатил, будем проверять кислоту.

Когда фанатик, уже не торопясь, перешагнул подоконник, целясь в нас из винчестера, мы с Мухой уже были не просто за пределами линии огня, а нападали сами. Я выстрелил из «крынки», целясь в лоб фанатику.