А Жнец медленно, но неотвратимо шел ко мне. Все-таки тоже устал, уродец. Не спеша, будто тяжело было поднимать ногу, переступил подоконник. Наклонился надо мной и, схватив за грудки, поднял и бросил на стол.

Отбил мою руку, придавил ее к столешнице и замахнулся косой. А сам наклонился к моей голове и прошептал:

— Ты и твой отец — ошибка природы, но еще большей ошибкой было идти против нашего братства, — он улыбнулся, чуть ли не первый раз заговорив и проявив эмоции, как живой человек, но потом опять пошло что-то невнятное: — Обречен тот, кто не знает пути своего. Истинное благо…

Договорить я ему не дал. Выхватил из кармана горсть патронов, даже не понимая, что именно схватил, дернулся вперед и запихнул их ему в рот. В последний момент придал руке ускорение Мухой, как в тот раз, когда отправил его в сектанта.

Как и в тот раз, сразу же пришла ответная реакция. Пальцы будто каленым прутом прижгли, толчками передав энергию через кисть в локоть, оттуда в плечо и в итоге размазав меня по столу.

Но отключился я не сразу. Просто не мог себе это позволить, до тех пор, пока не увижу, что произошло со Жнецом.

Его отбросило в стену, и он сполз на пол. Ноги разъехались в стороны, голова упала на грудь, а из шеи, груди и живота сквозь кожу и одежду с шипением просачивалась кислота. Маленькие капельки выступали на теле, соединялись, расширяя раны, и стекали вниз, разъедая все на своем пути.

Резко включился звук. Послышался топот на верхнем этаже и возглас Гидеона:

— Да, куда он, мать его, мог пропасть?

— Стой, чувствуешь запах? Фу, так вонять может только этот умник…

Это уже Банши. Я услышал, как скрипит лестница, улыбнулся и отключился.

* * *

Очнулся я в отделении Ордена, рядом с теми же ранеными, которым еще недавно сам помогал добрести до койки. Приподнял голову, разглядывая, как меня забинтовали. И стал искать, у кого бы попросить воды.

Людей стало заметно меньше. Часть столов и лавок вернули как было. На одной из тех лавок у стеночки сейчас сидела моя развеселая компания. Гидеон похрапывал в обнимку с фляжкой, зажатый с обеих сторон Банши и Стечей, увлеченно о чем-то спорящих.

Банши первая заметила, что я очнулся, и бесцеремонно толкнула Гидеона локтем под ребра.

— Очнулся, герой? — проворчал священник, разлепив глаза. — Это хорошо, это нужно, чтобы я сам тебя теперь…

— Гидеон, он первый начал, — перебил я. — Этот Жне…

— Тихо! — Гидеон обвел помещение пальцем. — Здесь о таком лучше помолчать, пока сами не разберемся. Стеча попробует разузнать, на кого он работал.

— Понял, дальше что делаем? На скотобойню или в Степановку, или тут еще остались дела?