Упиваясь этими невеселыми мыслями, я наконец-то добрался до знакомых ворот гагаринской мастерской.
Задумавшись о мрачных перспективах, я почти машинально добрел до знакомых ворот мастерской, и уже было сделал шаг мимо, как окликнули из приоткрытых створок.
— Василий? — голос прозвучал из темноты, а железные створки ворот, подхваченные порывом ветра, противно брякнули, словно саблей по щиту, и эхо прокатилось по пустынной улице.
Я остановился, заставив себя выйти из ступора, и развернулся на голос.
— Смотрю, мимо чешешь, думаю, ты, не ты? — из затемнённого проёма, куря самокрутку, на свет божий вышел бригадир. Чумазый, в драных спецовочных штанах, распахнутой на пузе телогрейке и с нашитым прямо поверх брезентовым широким карманом, туго набитым какими-то железками, он напомнил мне какого-то мультяшного гнома-кузнеца, но я никак не мог вспомнить, из какой именно сказки.
— Чуть не промазал, — неуверенно улыбнулся я, — к вам шёл, да вот, замечтался что-то. В облаках витаю.
— Бывает, — флегматично выдохнул он струю едкого дыма. — Я тут сам давеча по привычке чуть на рудник не упёрся, всё забываю… Бывает… — повторил он, вытирая ладонь о замасленный бок и протягивая ее для рукопожатия.
Я пожал его твердую, шершавую руку, чувствуя под пальцами въевшуюся солярку и металлическую стружку, и заглянул в ангар. Оттуда пахло дымом, свежей сваркой и машинным маслом.
— Как там мой подопечный поживает? — поинтересовался я, имея в виду Гагарина.
— Да капец… — бригадир мотнул головой в сторону ангара. — Шустрый как электровеник, и сам не ложился ещё, и мужиков замотал в усмерть. — Утирая со лба пот грязным рукавом, он недовольно ощерился, показывая желтые зубы. — Смена у нас уже третья пошла, а он всё пашет. Мотор у него, видать, атомный.
— Ну хоть с пользой-то? — попытался я найти позитив.
— Дак иди, сам посмотри… Вон она, красота… — освобождая проход, бригадир развернулся и махнул рукой куда-то вглубь помещения, заваленного металлоломом, станками и непонятными заготовками.
Я подошел ближе, щурясь от контраста яркого уличного света и полумрака цеха. В воздухе висела мелкая металлическая пыль. Темно, самого Гагарина не видно, а возле «красоты», как назвал её бригадир, копались двое моих коренастых знакомцев, молчаливые и неулыбчивые, как два бульдога.
— Здорова, мужики! — поприветствовал их я, стараясь звучать бодро.
— Здоровей видали… — сипло буркнул тот что пошире и пониже ростом, не отрываясь от шлифовальной машинки, от которой во все стороны летели искры. Второй же, по обыкновению промолчал, лишь бросив на меня короткий, тяжелый взгляд, всем своим видом показывая, что я им категорически мешаю и отвлекаю от важного дела.