— Откуда такой раритет?
— От дедушки остался, — хитро усмехнулся Ербол. — Веришь? По отцовской линии. Он у меня, оказывается, в НКВД служил в свое время.
— Верю, — кивнул я, понимая, что в наше время любая, даже самая невероятная история, может оказаться правдой.
— Да шучу я, шучу! — вдруг осклабился Ербол, его лицо снова расплылось в доброй улыбке. — Это ж напарника пушка, он её в кабине постоянно держит, для солидности. А свой ствол он дома держит.
— А калибр-то у этого монстра какой? — поинтересовался я, возвращая маузер. — Есть образец? Может, в оружейке найдутся.
— Гильза вроде осталась… — Ербол наклонился к тому же карману. — Вон, за тобой бушлат висит, в правом кармане посмотри, должна быть.
Я обернулся, потянулся к висящему на вешалке затертому до дыр брезентовому бушлату, и на мгновение опешил. Рядом с ним, на той же вешалке, висела поношенная, но добротная кожаная куртка, и на ней были пришиты точно такие же пуговицы, как та, что лежала у меня в кармане. Золотистые, с рельефным изображением кленового листа и выпуклой окантовкой. Сердце у меня екнуло. Совпадение? Или…
Я вертел в пальцах гильзу, и боялся даже вздохнуть, чтобы не спугнуть удачу. Такого везения на ровном месте, просто не бывает.
— Хорошая куртка. Фирма… — прокомментировал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал внутренней дрожи. Шутка ли, найти вещественное доказательство, возможно, единственную зацепку…
— Какая? — Ерболат, притушив «Беломор» о рулевую колонку, непонимающе вытаращился на меня. Его широкое, обветренное лицо выражало искреннее недоумение. — Бушлат мой, что ли?
— Ну, дак… — я кивнул на вещь, болтавшуюся на крючке за его спиной.
Лицо Ерболата расплылось в ухмылке, от которой топорщились усы. — Вот ты, Васёк, смешной! Этому бушлату, лет уже, поди, сорок, в нём ещё отец мой на рыбалку бегал! Какая, нахрен, фирма? Он воняет как скунс! Фирма «Деды-внуки», называется!
— Да не… — я кашлянул. — Вот эта, с жёлтыми пуговицами… — Я ткнул пальцем в сторону темно-синей куртки, брошенной на сиденье между нами.
— Ах ты ж!.. — в глазах Ерболата мелькнуло понимание, и он тяжело, по-медвежьи, покачал головой. — Понятно теперь. А то я уж думаю, с чего это тебе мой драный бушлат так приглянулся? Нет, это не моё. Кто-то из парней оставил, они частенько тут шмотьё своё бросают, как на свалке. Таскать им лень.
В груди что-то ёкнуло, холодный комок тревоги начал стремительно нарастать.
— Давно? — спросил я, и голос прозвучал чуть хриплее, чем хотелось бы.
— Что давно?
— Куртку эту давно оставили?
Ерболат нахмурился, вглядываясь в дорогу, словно ответ был написан на разбой колее.