Переведя бинокль на сам лагерь, я увидел, что он визуально разделен на две неравные части. Первая — компактная, примыкающая к ВПП и стоянке машин. Десяток аккуратных армейских палаток, огороженных колючей проволокой, с КПП у входа (настоящая будка!). Машины были частично скрыты в редком леске на берегу озера, но даже по тому, что виднелось, было понятно: их много. Внедорожники, грузовики… и что-то крупное, похожее на БТР или БРДМ, замаскированное сеткой под деревьями.
Вторая часть — гигантская. Десятки, если не сотни, более простых, походных шатров, раскиданных хаотично. Толпы людей в пестрой, невоенной одежде. Табуны лошадей на приколе. Повсюду дымят костры, над которыми висят котлы. Картина как из прошлого — типичный лагерь кочевников, каких мы уже видели не раз. Только соседство с аэродромом и современной (относительно) техникой било по мозгам.
— Странный симбиоз… — оторвавшись от бинокля, пробормотал Леонид, его голос в наушниках звучал ошеломленно.
— Да вообще… — я не нашел слов. Абсурд.
Следующие пять километров мы преодолели, затаив дыхание, буквально вжимаясь в потрескавшуюся обшивку кабины. Я провел наш «кукурузник» на предельно малой высоте, используя каждую складку местности как укрытие. Гул мотора в этот момент казался оглушительно предательским.
Ждать, пока нас заметят было чистейшим самоубийством. Сделав последний вираж, я с облегчением потянул штурвал на себя, ложась на обратный курс. Откровением увиденное не стало — чего-то подобного я и ожидал, но, как это обычно и бывает, вопросов после такой вылазки всегда оказывается в разы больше, чем ответов.
Первое, что резануло глаз и вогнало в оцепенение — это количество и разномастность крылатого стана. Выводы, конечно, нам еще предстояло сделать, обсудив всё в штабе за кружкой мутной бурды, что мы называем чаем, но главное было очевидно сразу: потенциальный противник перед нами — не шайка мародеров, а очень серьезная, организованная сила. У нас на всю округу один-единственный Ан-2, а тут — целая эскадрилья. И, черт побери, я был практически уверен, что это далеко не всё, что спрятано в капонирах под маскировочными сетками.
Вторая мысль, леденящая душу, — техническая оснащенность. Самолеты — сложные, капризные механизмы. Значит, здесь есть полноценная ремонтная база, инженеры, доступ к авиационному горючему, запчастям, инструменту. Это говорило о налаженной логистике, о тыле, о ресурсах, которые нам и не снились. А еще — машины. Десятки, если не сотни внедорожников, грузовиков и топливозаправщиков, спрятавшихся, как муравьи, под сенью высоченных тополей. Всего я с высоты разглядеть не мог, но и того, что видел, с лихвой хватало, чтобы в желудке заныла тревожная пустота.