— Ох и хорошо горит, мать его так! — возбужденно зыркая по сторонам, Леонид злорадно рассмеялся, и его смех прозвучал хрипло и нервически. После удачного, почти фантастического «бомбометания» он чувствовал себя настоящим героем-мстителем, и теперь, довольный и распираемый адреналином, делился своей ликующей радостью со всеми вокруг, даже с бездушными приборами на панели.
— Ага. Весело… — не мог я не согласиться с очевидным. На душе было и горько, и сладко одновременно. Курс мы сменили, и сейчас в правом окне, как грозное предупреждение, отчётливо виднелся мощный, маслянисто-чёрный столб дыма, уходящий в небо и растекающийся на высоте гигантской поганкой. Что бы там конкретно ни горело — бензовоз, склад боеприпасов или просто палаточный городок, — зрелище было по-настоящему впечатляющим.
С другого ракурса, с высоты, наверное, можно было бы разглядеть всё подробнее, оценить масштабы нанесенного урона, но я, успев отлететь от чужого лагеря всего километров на десять, выше подниматься пока не планировал. Хотя «пассажиры» уже начали нервно интересоваться, тыча пальцами в потолок: «Долго ли мы будем переть на брюхе?». Видимо, наша нынешняя высота, в сочетании с бешено мелькавшими под крылом пучками чилиги, их изрядно нервировала. Земля бежала под нами слишком уж стремительно и опасно близко.
Поначалу я и сам волновался, было непривычно и страшно — одно неверное движение, малейшая ошибка, и мы врежемся в какой-нибудь холм. Но постепенно я вжился в этот режим, почувствовал машину, и даже чутка добавил оборотов, стараясь выжать из старого «кукурузника» максимум. Это как на машине: чем она ниже к земле, тем острее чувствуется скорость. Когда летишь в облаках, и вокруг — лишь белая вата, глазу не за что зацепиться, не от чего оттолкнуться. Поэтому на высоте непонятно, как быстро ты движешься — это может быть и пятьдесят, и все двести пятьдесят километров в час.
А вот когда воочию наблюдаешь, как под тобой со свистом проносятся отдельные деревья, кочки, и промоины, — тогда да, становится слегка не по себе. Словно мчишься на огромной скорости по краю пропасти.
— Ох ты ж! Гляди! Снова рвануло! — от избытка эмоций Леонид привстал в кресле, и врезавшись в стекло головой, плюхнулся обратно, не выпуская из рук бинокль.
На фоне общего черного дыма вдруг вырос и лопнул ослепительно-белый огненный шар, затем еще один. Чёрный гриб дыма раздулся, набух, как нарыв, и тут же был разорван изнутри новыми вспышками. Создавалось полное ощущение, что в эпицентре пожара взорвалось еще что-то очень мощное и капризное — может, ящики с патронами, а может, и снаряды.