— Ладно, хрен с ним, — махнул я рукой, видя, как Василич совсем загрустил, потупив взгляд. — Вернётся ещё, не зря же он тут круги нарезал. На разведку, поди… — И тут, словно по злому моему заказу, где-то вдалеке, в той стороне, куда он ушел, вновь загудело. Тонко, надрывно.
— Слышишь? — Василич мгновенно встрепенулся, насторожился, как старый волк. Я кивнул, напрягая слух. Звук не приближался, но и не удалялся. Висел в воздухе.
— Где-то… Где-то… — Василич приложил ладонь ребром к уху, закрутился на месте, вглядываясь в серое небо на востоке. — Там! — он уверенно ткнул пальцем в сторону церкви, чей шпиль виднелся за деревьями. — Четко там! Километрах в пяти, не больше!
Напрягая слух, я последовал его примеру. Приложил ладонь к уху — и да, звук явно усиливался со стороны церкви, то есть востока. Слышимость была на грани, едва уловима.
— Что делать будем? — не отнимая ладони от уха, прошептал Василич, его усталые глаза горели теперь азартом и тревогой. — Может, с Алексеичем посоветоваться?
На мой взгляд, советоваться уже некогда. Решение только одно, и оно же единственно возможное — пока цель на месте. Поднимать наш «кукурузник», догнать этого любопытного «шмеля» и выяснить, что ему надо. Тут нужны не советы, а скорость и удача. С ней, конечно, в последнее время было туговато, но всё остальное — топливо, машина — имелось. Значит, взлетать можно. Прямо сейчас.
Гул мотора АН-2, привычный и убаюкивающий, заполнял пространство, смешиваясь со свистом ветра в расшатанных щелях остекления. Мы были в воздухе уже почти двадцать минут, кружа над бескрайней степью, как коршуны в поисках добычи. Но пока — безрезультатно. Только бесконечная рыже-зеленая равнина внизу да безоблачное синее небо вокруг. А учитывая, что от родной станицы мы отдалились уже прилично, с каждой минутой шанс на удачное завершение этой авантюрной погони снижался в геометрической прогрессии. Топливо утекало, а горизонт оставался пустым.
— Не видно ни черта, слепит… — Василич оторвался от бинокля, смазал ладонью вспотевший лоб и болезненно зажмурился. На его лице читалась усталость и раздражение.
— Главное на солнце не смотри, — предупредил я его.
Это только кажется, что в чистом, безоблачном небе самолет как на ладони. На самом деле заметить маленькую точку на фоне бездны голубого или, что хуже, сливающуюся с ослепительной дымкой у горизонта — задача архисложная. А уж если цель сознательно прячется в стороне солнца, используя его как щит… тогда это вообще практически нереально.
Не то чтобы я в этом дока, но даже когда не касался летного дела в прошлой жизни, знал прописную истину: в войну летчики-истребители всегда старались заходить на противника со стороны солнца . Чтобы оно горело у него в глазах, ослепляло, мешало прицелиться, а твой самолет сливался со световой завесой. Конечно, потом, с течением времени и ростом технологий — радарами, тепловизорами, ракетами «всеракурсного» боя — тактика воздушных боев изменилась до неузнаваемости. Но в нашем случае, когда из навигационных приборов имелся лишь потрепанный компас да часы, а из вооружения — пара автоматов и пулемет в салоне, ослепительный солнечный диск всё так же оставался грозным оружием и опасной ловушкой.