— Не люблю дураков, — сказал Альмод, неотрывно глядя на Эрика.
Надо бы поблагодарить, но слова завязли в горле — слишком уж нехорошим был взгляд. Кажется, под дураками он имел в виду вовсе не…
— Парни, а вы знали, что выйти за стены без командира считается попыткой побега? — поинтересовался Ульвар.
Альмод ухмыльнулся, обвел пальцем вокруг шеи, изображая петлю. Эрик сглотнул.
— Нет… — выдохнул Кнуд.
— Кому первому в голову взбрело?
— Мне, — сказали они хором.
Кнуд дернул за рукав, но Эрик неотрывно смотрел на командира. Казалось бы, чего проще — повиниться, попросить пощады. Оказаться на виселице из-за сотворенной по пьяни глупости — даже не преступления, они ведь на самом деле не собирались бежать, — немыслимо, невозможно… Ульвар — нормальный мужик, поймет. Он и сейчас не злится. Альмод…
Казалось бы, чего проще — повиниться, опустить взгляд: так щенок падает на спину перед матерым волком, подставляя беззащитное подбрюшье, безмолвно признавая полную власть… И все обойдется, Эрик знал это не разумом, а тем нутряным чутьем, каким загнанный зверь находит единственный возможный путь к спасению. Он заставил себя распрямить плечи, не думать о ледяном страхе, скрутившем нутро.
— Это была моя идея, — сказал он, по-прежнему глядя в глаза Альмоду. — Выпивка кончилась, а таверна на станции не закрывается на ночь. Глупо, признаю. Но глупость — не оправдание.
Болтаться в петле за пьяную выходку — еще глупее. Но умел наворотить — умей и ответить.
— Это я сказал про таверну, — вмешался Кнуд. — Эрик не знал про нее. Так что это была моя идея. И в лес его потащил я.
Ульвар расхохотался:
— Балбесы! Оба. Я не собираюсь давать делу ход: если дергать Первого из-за каждой мальчишеской глупости, у него других забот не останется.
— Глупость в этом мире натворила куда больше бед, чем явная злонамеренность… — медленно произнес Альмод. — И я не собираюсь оставлять ее безнаказанной.
Эрик не отвел взгляд.
Так просто сказать — дескать, пьян был, не ведал, что творил, смилосердствуйся! Только знал ведь — и про запрет, и что творил, знал. Стоил его маленький бунт виселицы?
— Воля твоя, — сказал он. — Оправдываться не буду: что сделано, то сделано.
— Вот же два барана упертых! — Ульвар вклинился между ними. — Все, хватит. — Он взял за плечи Эрика и Кнуда, подтолкнув к тропе. — Марш домой, пока я тоже не разозлился.
Кнуд дернул за рукав, увлекая следом. Сдвинуться с места получилось не сразу: ноги дрожали.
— Я всегда ценил твои советы и твою помощь, — негромко прозвучал за спиной голос Альмода. — Но очень прошу: не лезь в то, как я управляюсь со своими людьми. Или мы всерьез поссоримся.