— Да… — отстраненно протянула она. — Могу… Ночью… — она всхлипнула, по щекам потекли слезы. — Ночью схватили Артура и еще десять человек, — разом выпалила женщина.
— То есть? — опешил я. — Они что, где-то прокололись?
Оксана отрицательно замотала головой:
— Нет! Они не могли! Они были осторожны!
Очень спорное утверждение, но я решил держать свое мнение при себе.
— Тогда что случилось? — обняв ее за плечи, спросил я.
— Знамо чего, — услышал за спиной знакомый голос. Повернувшись, увидел Славу. — Соглядатаи наши сдали. Почитай, все знали, что у Артура на уме было…
— Но молчали же! — возразил я. — С чего же тогда… — осекся на полуслове, внезапно осознав простую причинно-следственную связь. — Из-за вчерашнего, — ответил сам себе.
— Ага, — посмурнел Слава. — Великие господа не терпят, когда их не слушают. Наказали Бориса, да и нас всех, чтобы неповадно было! А потом, видать, вынюхивать начали. Потому сегодня Васильич с кислой рожей с самого утра ходил. Получил, стало быть, по шапке.
Выслушав его речь, я в очередной раз огляделся. Хм, действительно, обычно улыбчивые лизоблюды стояли своей кучкой хмурые.
Спустя пару минут на крыльце появился Димон, тоже не особо веселый.
— Ну что, друзья мои, и сегодня потрудимся во славу нашего будущего, — буркнул он, спускаясь по ступеням. — Петр Артемович, подойди ко мне, дело есть, — обратился он к начальнику моей группы.
В следующий миг наши взгляды пересеклись. Староста тут же поспешно отвел глаза, точно нашкодивший пес. Хм, к чему бы это?
Лесоповал ничем особенным не запомнился, разве что атмосферой всеобщего горя и полного уныния. За три дня общественных работ этот выдался самым мрачным. Обидно, что лезть с вопросами к людям в такой ситуации абсолютно неуместно. А значит, я впустую трачу прекрасную возможность выведать хоть что-то полезное.
Остается только махать топором и глазеть по сторонам. И что же я вижу? Староста со своей дюжиной коллаборационистов о чем-то перешептываются и временами давят косяка в мою сторону. Такой повышенный интерес к моей скромной персоне начинает напрягать. Похоже, поняв, что я заметил их любопытство, старшие по кварталу перестали так нагло пялиться.
Однако их поведение не давало мне покоя. Я что, где-то прокололся? Кто-то мог подслушивать мой ночной разговор с Лесей? Но ведь я говорил очень тихо. Человеческое ухо не смогло бы разобрать ни звука через кирпичную стену дома.
А может, внутри жучок?
Да нет, бред какой-то — наши технологии никто не восстанавливал, а с инопланетных бы сведения первыми получили люмпусы. Не лизоблюды.