На столе уже ждала тарелка рисовой каши, свежий хлеб и чашечка с вареньем. Наталья с Григорием вовсю уплетали завтрак.

— Приятного аппетита, — пожелал я, заняв место по правую сторону от сидящей во главе стола Беловой.

— Спасибо, Александр Петрович.

— Благодарю, — сдержанно кивнула девушка.

Ели в полной тишине, нарушаемой лишь звоном ложек о тарелки да размеренным тиканьем настенных часов, которые показывали десять минут одиннадцатого.

— Я все еще жду ответ на свой вопрос, — проговорил я, когда Белова покончила с кашей и задумчиво намазывала на хлеб варенье.

— Считай, что дождался, — усмехнулась она. — В Тисуль мы не едем. Мейсона срочно вызвали в Центр.

— Как вызвали? — опешил я, совершенно не ожидая такого поворота. Растерянно положив ложку в тарелку, добавил уже более осознанно: — В какой центр? Для чего?

В голове быстро вырисовывалась картина происходящего. Я невольно взглянул на плазму и на черную пластиковую коробку под ней. Это не скрылось от внимательных глаз Натальи.

— Все верно, — кивнула она. — После вторжения все наши спутники, радары, средства связи пришли в негодность.

Я прекрасно знал, о чем она говорила. Да что уж, все знали. Но не в деталях. Половина народу с моего прошлого лагеря винили пресловутый электромагнитный импульс, столь растиражированный в книжках да кино. Вот только при нем бы сгорела куча электроники, не работали бы машины с современными системами запуска, и все в том же духе… В нашем случае было несколько иначе — инопланетяне запустили на орбиту глушилки искусственных радиоволн, физически уничтожили наши спутники и важные стратегические точки на самой Земле (вплоть до мелких районных котельных). Столь массивную диверсию, да еще и в короткие сроки, им удалось провернуть за счет длительной подготовки и мощной системы двергусовского шпионажа. Страшно подумать, сколько людей жило с этими паразитами, ни о чем не догадываясь. И все они неосознанно сливали врагу информацию о нашей планете. А отследить их для Защитников оказалось невозможно.

— Так что нам приходится довольствоваться «подарками» приятельских рас, — продолжала Белова. — Но, к сожалению, их не так много, как хотелось бы. Этот модулятор, например, я привезла из разрушенного Восточного Новосибирского Лагеря Эвакуации. С его помощью я ежедневно общаюсь с Европейским Командным Центром.

— В пять часов, — догадался я, вспомнив вчерашний звонок и реакцию Натальи.

— Верно, — кивнула она.

— Почему европейский? — на всякий случай решил уточнить я. — Территориально мы в Азии.

— Но большинство россиян жило в Европе, — криво усмехнулась девушка. — Так проще. Всего существует три Центра. Тебя очень удивит, но к нашему, помимо Сибири и Дальнего Востока, еще и Африка относится. Однако сейчас речь не об этом, — резко оборвала себя Наталья и посмурнела. Она продолжила гораздо более холодным тоном: — Несмотря на все разработанные программы и принятые ранее меры, после начала вторжения Центр озаботился в первую очередь собственной безопасностью. Благодаря чему половина Москвы и часть крупных городов Европы до сих пор принадлежат людям. Мейсон говорил, что даже есть микрорайоны, где удалось сохранить централизованное электро— и водоснабжение. Представляешь? — она вскинула бровь, ожидая моей реакции.