В этот миг случилось чудо. Похоже, мой организм все же решил послушаться своего хозяина, а не обуявшую каждую клетку ярость. Но и терпеть он больше не мог. Выжал из себя максимум…
Да, я отключился.
— А-а-а!!! Не-е-е-ет! Прошу вас! — слышалось где-то далеко, за порогом сознания. — Не на-а-адо! Не-е-ет! — крик стремительно приближался. — Пожа-а-алуйста! Не-е-ет!
Я резко открыл глаза и увидел над собой дрожащую Иру. Рядом с девушкой находились Яна и Артур, но супруги глядели в противоположную строну.
— Наконец-то ты очнулся, — выдохнула Ира. — Ты долго не приходил в себя. Я уже начала волноваться.
Дикая боль мгновенно накрыло все тело. Застонав, я перевернулся на бок — спину неимоверно жгло.
— Лежи, не вставай, — тут же выпалила девушка.
— Ага, — отозвался я, но приподнял голову так, чтобы видеть кричащего во всю глотку человека.
— Мать твою… — тихо выругался, округлив глаза.
— Вот именно, — процедил Артур, повернувшись ко мне. — Волчары совсем с катушек слетели.
— Уроды мохнатые, — еле слышно добавил Владимир Максимович, — за то время, что я здесь, таких зверств еще не видел.
То, что люмпусы творили с Денисом — плотным мужчиной средних лет, супругом Любы, мне совершенно не хочется вспоминать. Глянув только раз, я увидел окровавленный, орущий комок плоти, которому методично отрезали пальцы на ногах. Придя в себя после шока, поспешил отвернуться. Слишком уж опасно мне смотреть на подобное зрелище, как бы неуважительно по отношению к страдальцу это ни было.
Почти безотрывно смотрела на все происходящее та же боевая троица. Даже старик не присоединился к ним, большую часть времени успокаивая Любу. Женщина рыдала навзрыд, иногда, стараниями Владимира Максимовича, утихала. Но стоило ее супругу закричать громче, взрывалась с новыми силами.
А вскоре Денис замолчал. И больше мы никогда не слышали его голос.
— Много сегодня людей измучили… — заметил Роман. Ответом ему были методичные всхлипывания да звук брошенного в таз шмата мяса с противоположной стороны.
Я молча отполз в сторону и боком привалился к стене. Мне нужно побыть в одиночестве. Абстрагироваться от всего… подумать.
Главный вопрос, терзающий меня с тех пор, как я пришел в себя: «Виновен ли я в происходящем?».
Неужели волчары специально так издеваются над Денисом (хотя теперь уже над его телом), чтобы сломить меня? Ведь даже вчера в камере не стояла настолько невыносимая атмосфера.
Ладно, допустим из-за меня. Я рассказал лишнего, об этом узнали…
Но я ни капли не сожалею о том, что поведал людям о Защитниках! Ведь те, кто могут сражаться с инопланетянами, — последняя надежда всех выживших!