— Ну чего, жить будет? — буркнул Валентин, так и не покинув насиженного угла.

— Будет, куда он денется! — с оптимизмом в голосе заявил Владимир Максимович. — Чай, не первый раз Тимурку так дерут.

На парня было больно смотреть — левый глаз заплыл, нос разбит, кофта мокрая от пота и крови. Над правой бровью глубокий канал, заполненный какой-то вонючей дрянью. Не удержавшись, я осторожно коснулся ее пальцем.

— Что это? — спросил у старика. — Нужно промыть?

— Нет, — мотнул головой самый пожилой из моих соседей. — Волчары — твари хитрые, сначала мучают, а потом самые глубокие раны мазями своими и закрывают. Чтоб не помер от заражения, ну или потери крови.

— Мы им живые нужны, а то с голоду подохнут, — заявил кто-то из дальних рядов.

Тимур заворочался, закашлялся и открыл глаза. Его взгляд не сразу смог сфокусироваться. Но вскоре парень вымученно улыбнулся.

— Ты как? — мгновенно спросил Артур.

— Бывало и лучше, — негромко проговорил мученик. — Ну ничего… до свадьбы заживет.

Затем, поняв, что парню ничего не угрожает, главный нонконформист набросился на него с расспросами. Артура интересовало, что пытались выведать люмпусы.

— Ничего нового, — покачал головой Тимур, — все хотят знать, кто еще может восстать против них. Хех, если б знал, все равно не сказал бы этим тварям.

Артур крепко сжал кулаки, медленно выдохнул и хлопнул парня по плечу:

— Молодец! Так и надо! Главное, сейчас держаться! А дальше… Я верю, будет лучше.

Никто не стал с ним спорить, хотя, судя по лицам, некоторые не разделяли такого оптимизма.

Вскоре притащили Любу, забрали старика. Потом Яну, Илью, Романа, еще четверых (двух мужчин и двух женщин), затем дошла очередь и до Валентина.

— Надеюсь… на сегодня последний, — с трудом проговорил Владимир Максимович, держась за левое плечо.

— А дальше кого-то сожрут… — дрогнувшим голосом проговорила молодая девушка с родинкой под глазом.

— Будем верить, что нет! — прорычал Артур, поглаживая Яну по волосам. Женщина ненадолго приходила в сознание, но потом уснула. Артура очень бесило, что его жену и друзей пытали, а его самого — нет. Кажется, он чувствовал себя виноватым перед ними, раз не смог разделить их боль.

Спустя некоторое время в коридоре вновь послышались шаги. В очередной раз прильнув к прутьям решетки, я удивленно хмыкнул. Валентин гордо шел на своих двоих, пусть его и пошатывало, а люмпус-охранник не отпускал шеи заключенного. Кроме этого противного скептика из десяти мучеников лишь Илья оказался способным на такой подвиг. И то, стоило люмпусам закрыть за ним дверь клетки да удалиться, богатырь незамедлительно стек по стеночке на пол. Но сознание так и не потерял.