Половинка сердца.

Половинка желудка.

Половинка кишок.

Но нет, моей фантазии не суждено сбыться. Когда до кудрявого остаётся метров пять, кобыла врубает заднюю передачу. Резко тормозит, опустив голову ниже зада. По принципу заднего привода — лошадиная задница по инерции двигается вперёд. Копыта шлифуют, скребут землю. Кобыла заваливается на бок и скользит по земле почти до самых ног кудрявого. Ну и зрелище!

Непостижимо!

Столб пыли скрыл лес. Раздалось громкое ржание. И что странно, цокот копыт никуда не делся.

— Бегу! Бегу! Поймаю!

Ржание моей кобылки звучит иначе.

Цокот копыт угрожающе нарастал.

Вглядываясь в облако пыли, кудрявый напрягся. Подбородок заходил из стороны в сторону, выдав волнение. Он вдруг сгруппировался, присел на колено, оставив перед собой выставленный меч.

Цокот копыт смолк. И в тот же миг из облака пыли вылетает волосатая туша. Огромный кабан. Серый, с белёсыми клыками, торчащими из распахнутой пасти как железные арматурины из бетонной стены. С хохолком длинных чёрных волос, тянущимся от головы и до середины спины. Чёрные копыта. Ноги и пузо облеплено потрескавшейся штукатуркой грязи, лежавшей в несколько слоёв. Морда в слюнях. Блестящая шерсть вздыбилась от возбуждения и адреналина.

Этот хряк, этот мусорный контейнер, предназначенный для смешанных отходов, громко визжа и одновременно хрюкая, взмыл воздух, перелетел кобылу и тараном устремился в мужика как пушечное ядро. Как кулак боксёра в грушу. Как фура в стену деревенского дома. Как торпеда в корпус корабля.

Наметив цель, чёрные глаза кабана скрылись под серыми веками. Длинные чёрные ресницы. Круглый нос, покрытый испариной. Разъярённый зверь успел прицелиться в человека, решившего встать на пути.

Какого бы альфа самца кудрявый из себя не строил, каким бы героем не являлся, но человек он обычный. И как следует обычному человеку, оказавшемуся перед лицом несущегося на него поезда, он струхнул. Дёрнулся. Хотел слиться, отойти в сторону, но не успел.

Нос хряка вжался в лезвие меча. Покрытая соплями кожа тут же лопнула, как колбаса под напором ножа. Лезвие чуть приподнялось, руки кудрявого выстрелили вперёд, поймав точку опоры в могучих плечах. Кабан продолжал парить, и с каждым сантиметром, сопровождающимся звуком нарезки мяса и высвобождающейся под давлением сердца крови из сосудов, голова животного делилась на две части. Две половинки страшной морды раскрылись в стороны как бутон розы в лучах утреннего солнца. А потом резко завяли, уныло повиснув как сдувшийся дрын.

Я лежал на земле и смотрел. Смотрел, как кровь заливает кудрявого. Как из вскрытой черепушки кабана ударил фонтан крови и две половинки розового мозга вывалились на землю. Как быстро слетались мухи, учуяв жар смерти. Ладонью я вытер с лица горячую кровь, выстрелившую и в меня, и продолжил смотреть.