Всё хорошо… Просто, продолжай повторять одну и туже мантру: всё будет хорошо…

Но паранойя не давала покоя. Я постоянно оглядывался, боясь увидеть несущийся на меня паровоз с седовласым наездником. И как это бывает: всегда случается то, чего больше всего боишься, бля.

Вначале я услышал стук копыт. Нет, не моей лошади. В этом стуке ощущалась масса, скорость и мощь. Ощущалась злость. Я оглянулся. Словно попавшая в струю реактивного двигателя пыль, поднятая с дороги моей кобылкой, закрутилась кудрями и в туже секунду извергла наружу чёрное пятно. Пятно быстро росло, превращаясь в растекающуюся по пергаменту кляксу. И на что я рассчитывал?

В редких лучиках солнца, что сумели протиснуться сквозь густые кроны деревьев, блеснула кудрявая грива волос. Седовласый мужчина держался в седле как на гоночном мотоцикле. Одной рукой держался за гриву, второй — подгонял кобылу хлыстом. Живодёр! Но сейчас бы и я не отказался бы от такой педали газа.

— Кобылка-кобылка, — говорю я, — я прекрасно понимаю твои страдания, и рад, что мы смогли тебя избавить от них, но если мы сейчас не дадим газу, то амбал вечерком снова тебя оседлает! И меня…

— Прости, но я устала…

— Как устала? Мы только начали нашу гонку.

— Я всю ночь возила на своей спине полтора центнера жира и мяса. Я только-только освободилась и хотела отдохнуть, как на пороге моего стойла появилась твоя фигура.

Ясно-понятно.

Обернувшись, я уже вижу кудрявого в паре метров. Ого, быстро он. Строгий взгляд пронзил меня, опустив настроение до нуля. Мне хочется потянуть гриву изо всех сил! Хочется вырвать её клоками, вырвать прядями, лишь бы кобыла ускорилась…

Кудрявый выдвинулся в бок, пригнулся. В его руке больше не было плётки: ладонь раскрылась как рыболовная сеть, нацелившись точно в меня.

Всё, что я сейчас мог — вжаться в лошадиную шею, еще глубже запустить пальцы в гриву, вцепиться мёртвой хваткой и не отпускать. Чтобы не случилось. Закрыть глаза, зажмуриться. И не отпускать.

Меня здесь нет!

Слышите! Меня здесь нет!

Сердцебиение участилось.

Я почувствовал прикосновение. Чужая ладонь легла мне на спину. Пальцы сжались в кулак, собрав рубаху в комок. Грудь словно стянуло ремнём безопасности после лобового удара. Вот и всё… В следующую секунду меня дёрнуло назад. И я тут же вылетел из седла.

Я так сильно держался за гриву, что умудрился вырвать с корнем пучок конских волос. Не представляю какую боль испытала моя кобылка, но по тормозам она вжарила основательно. Громко заржав, лошадь кинула зад на землю и, раздвинув задние ноги, попыталась затормозить. Поднялось облако пыли, сквозь которое я видел, как обезумевшая кобыла, скребанув по дороге еще пару метров, свернула с дороги и завалилась в траву. Ну и зрелище! Уххх… Затем, громко заржав, она неуклюже вскочила и понеслась в глубь леса, разнося густые кусты в щепки.