— Ты потерялась?

— Я? Нет! Похоже, это ты потерялся!

Недоумение — это всё, что сейчас излучало его лицо. Глаза блеснули гневом. Он почти усмирил кобылу, как вдруг столкнулся с новой проблемой. И это был не я. На дорожку, что разделяет конюшню на две части, выскакивает еще одна лошадь.

Новая проблема для него — выигранное время для меня! Продолжим…

Нежно почёсывая кобылу за ушком, понимаю, что она уже растаяла и готова отдаться мне полностью. В огромных глазах больше нет страха, есть только моё отражение, накидывающее ей седло на спину. Быстро застёгиваю ремни. Руки всё знают — и это удивительно!

— Кобылка, — обращаюсь я к лошади, — ты не будешь возражать, если мы прокатимся с ветерком?

Она так сильно закивала головой, что чуть не уебала мне по лбу. Обнажив длинные жёлтые зубы, я понял, что она так улыбается мне. Я улыбнулся в ответ. Она еще раз мне улыбнулась. Какая прелесть, уровень доверия просто зашкалил! Всё, дело сделано! По лошадям! Оказывается не обязательно вступать с животным в мысленный контакт для подчинения разума, всегда можно и договориться!

С лёгкость залетаю в седло. Вожжи одевать некогда, но где-то в подсознании я вижу, как Инга с лёгкостью справлялась без них, крепко держась за гриву.

Берусь за гриву, наматываю волосы на кулак, как этого просят похотливые бабёнки с глубокими проблемами в личной жизни. И просят они это сделать исключительно нежно. Ага, сейчас-сейчас…

Сука! Тварь! Получи!

ПОЛУЧИ!

ТВАРЬ!

Ну что, кобыла, поскакали?

Смешались в кучу кони, люди, и стоны пары мужиков слились в протяжный вой…

В конюшне творился бардак. Одна моя мохнатая подруга умудрилась взбодрить всех оставшихся лошадей и заставить их покинуть стойла. Те, недолго думая, рванули на свободу, прихватив с собой бедного мужика, пытавшегося остановить всё это безумие. Где там амбал? Мамочки… Лучше не буду смотреть себе под ноги, между которых уже вовсю вибрирует ТАКАЯ мощь — аж целых одна лошадиная сила. Ничем не обременённая, ни чем не скованная одна лошадиная сила. И эта сила намотана на мои кулаки. Время опробовать аппарат.

— Лошадка, вперёд!

Спокойно и молча, лошадь выходит из загона. Я смотрю на выход из конюшни и впадаю в отчаяние. В распахнутых настежь воротах стадо кобыл устроило настоящую потасовку, пытаясь вырваться на свободу. Я вижу, как чёрная кобыла поджимает под себя серую, словно огромный джип впечатался в автобусную остановку, погнув перекладины. Рыжая кобыла с белыми пятнами своими оттопыренными рёбрами упёрлась в деревянную стойку ворот, и вот-вот вырвет её из стены вместе со створкой. С другой стороны тоже самое. Еще чуть-чуть — и вся эта масса, похожая на комок пластилина смешанный детскими ручками, вынесет нахуй ворота, обрушившись на толпу мужиков, что уже успели выстроиться в блестящее полукольцо возле конюшни. Критическая масса достигнута, не хватает одной зажигательной капли для запуска лошадиной ракеты, мощи которой точно хватит для уничтожения живой преграды из обнажённых по пояс мужчин.