МНЕ БОЛЬНО!

Я разозлился. Стиснул зубы. И, завопив, начал расшатывать ладонь, снимая кожу с пальцев. Так, чуть-чуть, не до костей, конечно же. Но было больно. И спустя пару секунд, мои руки были свободны.

Я попытался вскочить на ноги, встать в полный рост. Уже собирался оттолкнуться руками от пола, но амбал, не оставляя попыток вырвать свой меч из стены, убрал ногу с лезвия моего меча и тут же уебал мне мысом ботинка в лицо. Был бы я дверью — нахуй бы сорвало с петель!

Были ли звезды перед глазами? Ага, были. Звёзды — это еще мягко сказано! Как-будто у меня на лице взорвалась мина, вдавив нос, губы и глаза в череп взрывной волной.

Я отлетел назад, снова упав на спину. Да сколько можно! Может хватит уже меня пинать! Сволочи! Как больно… Женское тело ни разу не предназначено для домашних побоев! Ни разу!

Амбал вырывает меч из стены. Сжимает рукоять двумя руками. Ладони у него огромные, волосатые, кожа усыпана бледными шрамами. Костяшки похожи на слоистый торт из мозолей.

Всё, что я сейчас могу, — это пятиться. Пятиться, надеясь на чудо. Голова ходит кругом, сил нет. А амбал всё ближе и ближе.

Ближе и ближе. Этот здоровый кабан поднимает меч. Кончик упирается в потолок. Еще пару шагов и всё, огромный меч обрушится на мою голову. Мне не жить. Инга, прости меня за то, что втянул тебя…

Сзади раздался грохот. Я обернулся. Крышка люка откинулась в бок, завалившись на стену. Из дырки вылезло обожжённое лицо. Мужик улыбнулся, увидев меня, поднялся еще на пару ступеней.

— Попалась, сучка! — крикнул он, протянув ко мне свои ручища.

Когда амбал уже стоял возле меня готовый снести мне башку одни точным ударом, он вдруг замер, словно его парализовало. Сжал губы, и тут же сжался сам. Как бы скукожился. А потом заорал. И опустил меч, сомкнув ноги, словно у него что-то взорвалось в яйцах.

— Беги!

О, крысы вернулись!

От меча я увернулся. Удар получился не таким точным, как хотелось амбалу, но сильным! Я вовремя отпрянул. Лезвие прошло в полуметре от моей головы, чуть не задев плечо, и вонзилось точно по центру головы бедняги, успевшего вцепиться в мои штаны.

Раздался хруст, чавканье мозгов. Мне в лицо брызнула струйка горячей крови. К ладони подкатился тёплый глаз, и следом прилетело пару гнилых зубов. Тело с грохотом улетело обратно в подвал, забрав с собой меч амбала.

Громиле сейчас было не до меча. Он сам выпустил рукоять, чтобы поскорее запустить ладонь себе в штаны. Блин, это запрещённый приём! Здоровяк начал кружиться, визжать, и, если бы коридор был чуть шире, точно пустился бы в пляс. Но он не мог. Упёрся плечами в стены и застрял.